Отец сказал, это отличный выбор. Но самый лучший раз был, когда мы пешком пошли по длинной извилистой улице к железнодорожным путям, под которыми оказался туннель, выходивший на море и пляж. Отец купил мне купальный костюм. Мы сидели на коврике на гальке, и отец предложил научить меня плавать. Я заметил странные отметины у него на плечах и на животе, но, когда спросил про них, он просто покачал головой, и я понял, что их мы обсуждать не будем.

Я взвизгнул, когда пальцы коснулись холодной воды, а потом отец посадил меня на плечи и медленно погрузил вниз. Я закричал от страха и восторга.

– Питер! Не кричи как девчонка!

Это было самое обидное слово, которым отец мог меня назвать, и на секунду я заплакал, но соленая вода скрыла слезы, и совсем скоро я уже плескался по шею в воде и смеялся вместе с отцом. В тот день я научился плавать. Я мог лежать на спине и наблюдать за шепчущимися облаками в голубом-голубом небе. Потом мы вернулись, вытерлись полотенцами и снова уселись на коврик. Никто к нам не подходил, и мне было вполне нормально. Я спросил, можем ли мы делать так каждый год. Отец ответил: «Конечно, можем», и я почувствовал себя самым счастливым мальчиком на свете.

Вскоре после восьмого дня рождения отец перестал запирать меня в комнате, когда уходил на работу. Я начал помогать с готовкой. Отец часто менял книги в моей комнате, чтобы оставалось не больше двух или трех одновременно. Он сказал, что я уже вырос из игрушек, и когда они исчезли вместе с одеждой, которая стала мне мала, я подумал, не достались ли они сестре за дверью. Отец очень строго относился к тому, чтобы я хранил все свои вещи у себя в комнате. Не то чтобы у меня их было много – только книги, одежда, тетради и несколько игрушечных солдатиков, которых я хранил под диваном, чтобы отец их не отнял после того, как я еще вырасту.

– Ее написала женщина, но ты поймешь, о чем я.

Берта Мэйсон и правда была очень страшная, но Джейн оказалась милой. Я никогда раньше не читал книг про женщин. Я объяснил отцу, что Дениз Нортон не пыталась навредить мне, и тогда отец сказал:

– Не хотел тебе все это показывать, но… – Он приподнял свитер, и под ним оказался длинный шрам на животе. – Она ударила меня ножом. – Порез напомнил мне о синяках и ссадинах, которые я иногда видел на нем по утрам.

Отец объяснял это своей неуклюжестью, но теперь признался, что на самом деле это она нанесла ему раны. Он оттянул ворот рубашки и показал мне последнюю – след от укуса на плече. Он как бедный мистер Рочестер из книги. Я был в шоке и окончательно решил, что больше никогда не хочу видеть мать.

А потом отец дал мне прочесть «Медею» и «Макбета».

– Видишь, что она заставила его сделать? Он был слабым человеком. Поэтому мужчина должен быть главным. Мы должны показывать им свое превосходство.