– Что ты здесь делаешь?

Он уронил папку, и бумаги разлетелись по полу. Это были документы из архива. Оригинал хранился в полиции, а это были копии.

– Ты и раньше хотел увидеть эти записи. Зачем? – строго спросила я.

Тогда он быстро проскочил между нами, оттолкнув меня к столу, и выбежал через парадную дверь.

– Мне это не нравится, Салли. Мне это совсем не нравится. Он проявляет слишком большой интерес к твоей истории. Сегодня он ничего не говорил, но на похоронах Дональда Марк извел меня вопросами о произошедшем.

– Он говорил, что очень увлечен этим делом.

– Мне он говорил то же самое, – сказала тетя Кристин.

 – Я была полностью уверена, что Марк журналист, но поискала его в гугле, и он всю жизнь проработал бухгалтером. Но это же безумие – рыться в старых документах Тома! Как он посмел? И что искал?

Я схватила телефон и позвонила Марку. Сразу же включился автоответчик. Я оставила гневное сообщение с требованиями объяснить, какого черта происходит.

Валери и Лора ушли вместе, оставив нас с тетей Кристин вдвоем.

– Не думаю, что тебе и дальше стоит общаться с Марком. Если он оставит сообщение с извинениями – хорошо, но не отвечай ему.

Завтра я скажу Анджеле.

– Марк ведет себя слишком странно. Он наблюдает за тобой, все время о тебе говорит, и, кажется, ты упоминала, что он проявлял интерес к той азиатской девушке, Анубе? Но Марк даже не пытался с ней сегодня заговорить. Он одержим тобой, Салли. И не по-хорошему. Анджела – твой официальный опекун, так что она должна знать.

Я окончательно распереживалась. Я рассказала тете Кристин, что случилось днем, и призналась в своем нападении на Кэролайн.

– Даже представить себе не могу твой гнев. Повезло, что рядом оказались люди, которые тебя остановили.

Ты пережила страшный опыт, Салли, и хотя ты ничего не помнишь, ты знаешь, что он делал. И это ужасно. Но все-таки Кэролайн – это совсем другое.

– Бедные Удо и Надин. И Лина. Я даже не подумала о том, каково им было выслушивать ругань Кэролайн. Я позвоню им завтра и извинюсь.

– Я женщина, а не девочка.

– Извини, это все потому, что я помню тебя еще маленькой.

– А какой я тогда была? Впервые, когда ты меня увидела?

– Честно? Тихой. Джин и Том обращались с тобой так, будто ничего не случилось.

Но в первый год они не стали записывать тебя в школу. Ты ужасно много спала. Джин и Том постоянно спорили об этом. Джин считала, тебе не надо давать седативные. Извини, что я так говорю, но Том был очень самовлюбленным человеком и всегда настаивал, что лучше квалифицирован. Тебе не нравилось, когда я приезжала с Дональдом. И, знаешь, он из-за этого расстраивался. Дональд в жизни мухи не обидел, а ты от него убегала. Джин была единственной, кто мог трогать или обнимать тебя, но даже тогда ты уворачивалась.