— Я понимаю, почему Полю вырубило, но тебя…

— Я отпила из ее стакана.

Арсен встает, после чего выходит из комнаты, предоставляя мне немного уединения. Первым делом иду умываться. В отражение кошусь с неприязнью. Чтобы сказала мама, увидев меня в таком виде?

Растрепанные волосы, растекшийся под глазами макияж, потрескавшиеся бледные губы и сероватый цвет лица.

Проклятье, мама! Конечно, Герасимов сказал что написал вчера ей смс и папа даже дал добро, но…

Вы же знаете мою мать! Она так просто это не оставит. Собственно, когда я возвращаюсь в комнату и включаю телефон, обнаруживаю пятнадцать пропущенных. Просто прекрасно!

Через минуту заходит Арсен со стаканом воды и таблеткой от головы.

Садится в кресло и ждет пока я выпью, прежде чем сказать:

— Так мы поговорим о вчерашнем?

— Ты хочешь обсудить все сейчас? — вскидываю вопросительно бровь.

— Как можно скорее, — отвечает, не сводя с меня внимательных глаз. — Почему ты все-таки вчера пошла танцевать с Батоновым? Он тебе нравится?

Боже правый, он серьезно? Мы опять будем обсуждать это?

— А ты что, не нашел Воронину? — не могу удержаться от шпильки.

— При чем тут вообще Воронина?

— Ну ты же вчера пошел звать ее на танец!

Обиженно отворачиваюсь, понимая, что конструктивного разговора у нас сейчас не получится.

— Ты прекрасно знаешь, что я не пошел к ней! — фыркает Герасимов, вставая. — Тебе. Нравится. Батонов?

Нет, он не отстанет.

— Мне нравишься ты, дурак! — топнув ногой, шиплю ему прямо в лицо, которое тут же расплывается в довольной улыбке.

Он не успевает договорить. Раздается звонок телефона. Со вздохом принимаю вызов и подношу телефон к уху.

— Нинель, что это за выходки? Что ты себе позволяешь? Я всю ночь не спала!

— Ничего не хочу слышать! Чтоб была дома через десять минут, тебя ждет серьезный разговор!

Она отключается, а я грустно смотрю на Арсена и буркаю:

— Мне пора. Мама волнуется.

— Нет, — испуганно вскрикиваю. — Не нужно. Поговорим завтра. Если мама тебя увидит…

— Ладно, напиши потом обязательно.

Беру свою сумочку, и только сейчас понимаю, что на мне вещи Полины.

Арсен проводит меня до калитки, а потом я ухожу. Мы так и не поговорили нормально. Между нами висит много недосказанностей, но все же я чувствую благодарность за то, что вчера он оказался рядом. Как впрочем, и всегда.

— Ты совсем отбилась от рук! — кричит мама в агонии. — Где ты была всю ночь?

— Мам, я же сказала, что я была у Полины, — ворчу себе под нос.

— Врешь! — шикает она. — Не было тебя у Полины! И Полины дома не было! Я звонила ее родителям!

Проклятье! А это она еще не заметила.

— Что за одежда на тебе? — сурово сводит брови к переносице. — Нинель, что это такое? — взвизгивает, отчего я морщусь.