Оборачиваюсь в надежде увидеть Герасимова, но расстраиваюсь замечая Антона.

Я на днях обмолвилась Поле, что хочу извиниться перед парнем, но не нахожу в себе смелости. Может, сейчас тот самый момент?

Только эта мысль приходит мне в голову, как диджей объявляет медляк. Как вы понимаете, нам с Полей танцевать не с кем, поэтому мы поспешно удаляемся с танцпола. Я как раз хочу найти Антона, чтобы извиниться, но он находит меня сам…

Чувствую к своему плечу легкое прикосновение и оборачиваюсь, с удивлением обнаруживая улыбчивого парня.

— Потанцуем? — спрашивает Антон, протягивая руку в приглашающем жесте.

Медлю секунду-другую, прежде чем неуверенно вложить свою руку в его, принимая предложение.

— Конечно, — улыбаюсь.

Антон тащит меня в середину танцпола, где парочки покачиваются в медленном ритме. Антон пристраивает руки у меня на талии, притягивает к себе ближе, отчего я удивленно выдыхаю и робко кладу ладони ему на плечи. Мы танцуем секунд десять в тишине, прежде чем я тихо говорю:

— Извини, что тогда так получилось…

— Забей, Нина, — небрежно отзывается, — я не в обиде.

— Но я тогда действительно некрасиво поступила. Мне стыдно, если честно, — прикусив губу от неловкости, мямлю себе под нос.

— Не ты одна. Нам тоже не стоило уходить. И если уж на то пошло, то согнать идиотов со своих мест.

Мне хочется тут же возразить и сказать, что Герасимов вовсе не идиот, но прикусываю язык.

— Нина, ты мне нравишься, — остановившись, вдруг заявляет Антон.

Я сглатываю, ошарашено на него таращась.

— Ты шутишь? — с нервным смешком переспрашиваю.

Он берет в руки мои ладони, нежно их сжимает, и с совершенно серьезным видом отвечает:

— Нет, я не шучу. Ты мне понравилась с первого взгляда. Знай, что я буду за тебя бороться и…

— За кого ты там бороться собрался, козел? — вдруг как черт из табакерки выскакивает сбоку Герасимов.

Арсен зыркает на наши соединенные руки и хищно прищуривается. Я испуганно отдергиваю руки, пряча их за спиной.

— Герасимов, если ты не заметил, мы тут танцуем! Свали отсюда по-хорошему, — огрызается Антон.

— О, уж поверь, я заметил! — яростно выплевывает, испепеляя его глазами. — По-хорошему, говоришь? — наклоняет голову набок, медленно растягивая на губах предвкушающую проблемы ухмылку. — А может, давай по-плохому?

Антон выпрямляется и, кажется, напрягается еще больше. Герасимов же напротив обманчиво расслаблен.

— Что такое, Батон? Сдрейфил? Уже не такой смелый?

— Арсен, послушай… — начинаю я, но закончить не успеваю.

Мимо моей головы пролетает кулак, и врезается точно в челюсть Герасимова.

Я испуганно вскрикиваю, отскакивая от двух сорвавшихся с цепи кретинов.

Завязывается нешуточная потасовка.