Дилара готова была поверить ему, но… Не вышло.

— Леееш, ты завтракать пойдешь? — раздался игривый женский голос в комнате. Дилара мгновенно поняла — это она. Его бывшая.

— Что тебе надо? — выкрикнула Леха нервно. — Иди отсюда!

— Я просто позвала тебя на завтрак. Ты чего такой злой? Ночью был другим…

Слушая это, Дилара скрипнула зубами. Вот оно как. Козлина! Вот и верь таким придуркам, как он! А еще клялся! Ничтожество.

Бывшая ушла, Леха снова остался один.

— Я все объясню. Это просто…

— Не надо, — перебила его Дилара. — Ничего не говори. Я тебе не верю.

— Да блин! Какого фига?! Что вообще за фотки?! С чего ты взяла, что у меня с Мариной что-то было, а? Скажи мне, скажи! — закричал он.

— Ммм, Марина. Вот как ее зовут, — улыбнулась Дилара.

— А как я должен ее называть? — почему-то разозлился Леха. — Зачем ты вообще все это устроила? Почему ты мне не веришь?!

Кажется, он был в панике и не контролировал себя.

— Как я могу тебе верить? Ты же якобы ничего не помнишь, — сказала Дилара, чувствуя, как закапали по щекам слезы. Они стекали на подбородок, на шею, попадали на губы.

Леха прорычал что-то в отчаянии. Не знал, как себя вести, и что говорить. Потерял контроль.

— Как мне теперь тебя целовать, зная, что ты целовал ее? — спросила сквозь слезы Дилара. — Мне так противно. Ты мне противен.

— Вот как? — закричал он еще громче, и его голос был прерывистым, будто он задыхался. — Противен? Противен, значит?! Я тебя люблю! Люблю, поняла?

Он никогда раньше так не говорил. Вообще был скуп на комплименты, словно они были признаком мужской слабости. Но порою смотрел на нее под светом фонаря, и не мог отвести взгляда. И тогда она понимала без слов, что он считает ее красивой. Считает ее своей.

— Иди завтракать, — горько усмехнулась Дилара. — Не заставляй свою девушку ждать.

— Уже нет. Я тебя бросаю. Прощай, Леша.

Эти слова были точно пули в висок — вылетали одна за другой.

— Ну и прощай, — сказал Леха, и Дилара, глотая слезы, отключилась.

А потом написала ему сообщение:

И заблокировала всюду, где только могла. Кроме своего сердца.

Там заблокировать его не получалось.

Вот и все. Ее первые серьезные отношения кончились. А чувства остались — хрупкие, нежные и беззащитные, точно веточки сирени, который каждый мог сломать.

Опустившись на корточки, Дилара закрыла лицо ладонями и заплакала. Из-за дома появилась Элина.

— Ты чего? — растерянно спросила она и села рядом, гладя сестру по спине. Она будто понимала, из-за кого страдает старшая сестра. — Не плачь, ну не плачь. Ты другого встретишь… Хорошего мальчика. Ну не плачь. Пожалуйста…

Элина обняла Дилару, и та разревелась еще больше.

Я слушала Дилару и не понимала, что происходит.