Однако затем это ощущение пропало, и я забыла о нем.

Мы остановились рядом с иллюминацией, напоминающей цветущие пурпурные и синие глицинии, и сделали несколько общих селфи. Олег обнимал меня и улыбался в камеру, а я вдруг поняла, что у меня давно не было такого выражения глаз. Счастливого.

А потом я увидела вход на каток под открытом небом и остановилась как вкопанная.

— Я хочу туда! — потянула я Олега за рукав. — Идем, ну идем же! Они будут работать еще час!

— Я не умею кататься, Татьяна.

— Зато я — отлично умею! И тебя научу. Ну идем же, возьмем коньки напрокат. Ну Олег! Это весело!

Я так загорелась этой идеей, что он согласился.

Мы взяли коньки, которые оказались на удивление приличными, оставили свою обувь в специальной ячейке и отправились кататься. Я давно не стояла на коньках, но тело помнило, что нужно делать — не зря в детстве меня водили в секцию по фигурному катанию, что называется для «хорошей осанки». Я легко скользила по льду, наслаждаясь каждым движением, и даже вспомнила какой-то легкий пируэт, а вот Олег явно чувствовал себя не столь уверенно, как я. Он держался за ботик и у него так забавно разъезжались ноги, что я не могла сдержать смеха.

— Не смешно, — одарил он меня недобрым взглядом.

— Не обижайся. Ты сегодня такой милый, — подъехала я к нему и взяла од руку. — Ты впервые встал на коньки?

— И на роликах не катался?

— Многое потерял. Ничего, это не страшно. Ты уже стоишь на коньках и держишь равновесие — а это главное. Теперь тебе нужно научиться падать, — жизнерадостно сообщила я Олегу.

— Я не планировал падать.

— Знаешь, а я не планировала встречаться со своим преподом, — пожала я плечами. — Это жизнь, Олег. Может произойти все, что угодно.

Он тяжело вздохнул, но от дальнейших комментариев воздержался. И мы принялись учиться кататься. Я объясняла ему, как правильно отталкиваться ногами, как тормозить, как поворачивать, как падать, в случае непредвиденных обстоятельств, но Олег не спешил отлепляться от бортика. Когда же я все-таки заставила его это делать, он поехал вперед на прямых ногах и чуть не оказался на льду, но умудрился сохранить равновесие, схватившись за меня. Я пыталась научить его «змейке» и «фонарикам», и смеялась, глядя на его сосредоточенное лицо.

У Олега был такой вид, будто бы он защищал диссертацию, а не катался на коньках. Таким же сосредоточенным был мальчик неподалеку, который пытался научиться кататься с помощью специальной скользящей по льду стойки.

Постепенно Олег более-менее освоился и перестал за меня держаться. Упал он единственный раз — мы держались за руки, когда в нас врезалась какая-то девушка. Я упала вместе с ним — так, что оказалась сверху, упираясь ладонью в грудь. И, не растерявшись, поцеловала его в губы, а после помогла подняться.