В гостиную они вышли ровно в тот момент, когда я пыталась подслушать, что там происходит, и приложила ухо к замочной скважине, за что едва не поплатилась. Дверь открылась, я вовремя успела отскочить, и только поэтому не пострадала.

— Как дела? — широко улыбнулась я, пытаясь оценить по внешнему виду Олега, как он. Он почему-то мне подмигнул — разумеется, незаметно от папы.

— Отвратительно, — заявил отец. — Я бы вообще с тобой не разговаривал, но в честь Нового года, так и быть, буду. Надо же, убежала! Нарушила домашний арест!

Я вздохнула. Хорошо, что папа не знает, что я нарушила его в третий раз.

— Я не специально, папа, — жалобно сказала я. — Так вышло.

— У тебя всегда так выходит. Я с тобой завтра поговорю, как следует, Татьяна, — пригрозил он мне и ушел к гостям.

— О чем вы говорили? — шёпотом спросила я Олега, взяв его за руку.

— О разном, — уклончиво ответил он. — Твой отец в курсе всего происходящего. Даже видео успел посмотреть — ему свой человек из отдела его прислал. Кажется, он впечатлился.

Еще бы! Я бы тоже впечатлилась.

— Обещал содействовать в деле моего дорого братца. Очень уж ему не понравилось, как он говорил о тебе, — продолжал Олег. — Кажется, твой отец довольно умный человек. Он не стал угрожать мне и говорить, чтобы я бросил тебя. Просто сказал, что будет следить за мной. И заявил, чтобы я не смел приставать к тебе до свадьбы. А потом добавил, что свадьбы, разумеется, не будет, потому что его дочь за меня не выйдет, но он готов потерпеть наше общение. А потом мы говорили об инвестировании.

— Вот как, — вздохнула я и украдкой поцеловала его — пока на нас никто не обращал внимания.

Новый год мы встретили шумно и весело, сидя за огромным дубовым столом в гостиной. По одну сторону от меня находилась Ксю, по другую — Олег, и мы украдкой держались за руки, как подростки, пока никто не видел. Я чувствовала себя счастливой. И свободной — ведь там, где счастье, там всегда есть свобода.

В моем счастье не был ничего невероятного — звон бокалов, бокалов, аромат мандарин, подарки под елкой. Треск огня в камине. Переливы новогодних украшений. Веселые голосе родных и близких, собравшихся вместе. Их теплые взгляды и улыбки. Их любовь. Даже папа сменил гнев на милость — от души поздравил меня и обнял, шепнув, что я балбеска, но он мною гордиться.

Через пару часов после боя курантов мы традиционно вышли все вместе на улицу — запускать фейерверки, за которые отвечали папа и дядя.

Взявшись за руки, мы с Олегом смотрели на то, как в черном небе рассыпаются разноцветные искры и тают в воздухе.

— Почему ты мне поверила? — спросил вдруг Олег.

— Что? — повернулась я к нему.

— Почему поверила, что я невиновен? — повторил он.

— Потому что ты мне однажды поверил, — улыбнулась я.