Меня словно ужалили десять пчел одновременно — и все в пятую точку. Я стала носиться по квартире с воплями — нужно было посушить волосы, одеться, собраться, привести себя в порядок, и, самое главное, скорее доехать до дома. На телефоне я так и не удосужилась включить звук, и снова пропустила кучу звонков от родителей. Пришлось перезванивать маме, объясняться, искусственно всхлипывать и придумывать отмазки, чтобы она смягчилась.

— Ты все еще с Олегом? — в какой-то момент просто спросила она.

— С ним, — слабым голосом ответила я.

— Он привезет тебя домой до Нового года? — продолжала мама. — Вообще ыбя советовала ему это сделать, ибо твой отец ужасно зол.

— Да, мы уже выезжаем, — выкрикнула я.

— Тогда приведи его к нам, — вдруг сказала она.

— Что? — В моем голосе появилось не просто удивление, а потрясение.

— Пусть он останется у нас, — повторила мама.

— А папа? Он его случайно не убьет?

— Я с ним поговорю, Таня. В конце концов, если у тебя с твоим Олегом действительно все серьезно, нам стоит начать общаться. Только ради всего святого, приезжай домой.

— Мы уже выходим! — выкрикнула я и повернулась к Олегу.

— Мама сказала, что ждет нас обоих. Мы обязательно должны успеть приехать до двенадцати.

— Успеем, — задумчиво ответил Олег. — Единственное, меня пугает встреча с твоим отцом. В последнюю нашу встречу он был не просто зол. Он был чертовски зол. Не то, чтобы я боюсь его, но… Не если он начнет меня бить, я не смогу ему ответить. Он же отец моей девушки. — На его губах появилась улыбка.

— Мой папа не будет тебя бить, — неуверенно сказала я. — По крайней мере, при гостях.

— Очень утешительный прогноз, — покачал головой Олег, и мы, наконец, вышли из его квартиры. Его подарок я забрала с собой.

По дороге мы заскочили в цветочный магазинчик, который почему-то все еще работал, и Олег взял три зимних букета — маме, бабушке и сестре. А для папы прихватил из дома бутылку какого-то дорого коллекционного коньяка.

Мы умудрились приехать за час до Нового года, и с опаской вошли в дом, полный народу: к нам приехали папины друзья с семьями и мамина сестра с мужем и дочкой — моей кузиной Дашкой, которая тотчас бросилась ко мне на шею. Мне пришлось представлять Олега как своего молодого человека, и все нам улыбались. Все, кроме папы. Он делал вид, что не замечает меня. Зато на Владыко смотрел так, как смотрят на кровных врагов, которым мечтают открутить голову. Даже коллекционный алкоголь его не задобрил — вместо того, чтобы поблагодарить Олега, папа мрачно велел ему идти за ним в кабинет. Они разговаривали почти до самого боя курантов, и я то и дело прислушивалась к тому, что происходит в кабинете — вдруг папа решит избить Олега? Однако в кабинете все было тихо.