Благословение пары или ребенка, или беременной вейры на талантливое дитя, да и места уже нет, а раненых становится только больше.

Один из храмовников устало развел руками. Вуаль у него сбилась набок, а платье запачкалось в крови и гное, но он не высказывал ни отвращения, ни брезгливости. Истинный служитель.

Я обернулась на статую отца-дракона и матери-драконицы, но с удивлением обнаружила, что они снова исчезли, а в центре храмового круга нет никого кроме меня.

«Мне нужна помощь, — взмолилась богам. — Мне не справиться одной!»

«Но ты справишься, ведь ты не одна! — рассердилась улитка, ворчливо заметив: — И перестань называть улиткой такую великолепную драконицу, как я!»

«Тогда помоги мне, великолепная драконица, — сказала и вдруг поняла, что все делаю верно.

— Проснись и иди со мной».

Драконица откликнулась на мои слова рыком, и тот загудел по магическим жилам, сплетая воедино темную и светлую магии, кровь застучала в висках, а после магия — немыслимое количество магии — хлынуло сквозь меня в храм. Двинулись вековые колонны, серебрянные руны слились с золотыми, образуя единый узор, квадратные напольные плиты словно рассыпались на мозаичный детали, собираясь, как в калейдоскопе, в новый орнамент.

Храм рос, увеличивался на глазах, соединяя три зала воедино. В грохоте сдвигаемых стен потонули крики удивления, стоны боли, шум носилок и крики храмовников.

Ко мне подошел Ферт, старательно прячущий от меня глаза и даже прикрывающийся рукавом, словно щитом.

— Ваше Высочество, среди раненых много зараженных, но что хуже, всех выявить невозможно, — его голос дрогнул. — Если ничего не предпринять, скоро все в этом храме станут перевертышами.

— Можно проверять артефактами, — предложил один из храмовников. — Зараженных можно просто не впускать в храм.

Это звучало жестоко и логично, но почему-то неправильно. Ответить я не успела, двери храма накренились и провалились внутрь со скрипом и грохотом, разбивая мраморный пол. В проем хлынули перевертыши.

Люди окаменели, застыв на половине движения, словно на один миг остановилось само время. Несколько секунд стояла тишина, нарушаемая лишь шорох разбитого камня и судорожным дыханием загнанных в ловушку людей. А после вскрикнул от испуга чей-то ребенок, запуская цепную реакцию воя, плача и беготни.

Люди обрушились со своей немалой драконьей силой на тыловую стену храма, набиваясь в узкие коридорчики и кельи храмовников. Артефакты выколупывали из стен, обороняясь ими от перевертышей, будто заклятья сна или тишины могли спасти их от нападения.

— Ваше Высочество, нужно уходить, больше нельзя медлить!

Ферт схватил меня за руку и силой потащил прочь из храма, не обращая внимания на собственную руку, охваченную пламенем. Моя аура жгла и калечила.