Ну а закончится все пенсией где-нибудь на солнечных пляжах… Этот план даже не включал в себя мужчину. Не знаю, почему, просто не включал, и все.

– С тобой все в порядке, дорогая? – озабоченно спрашивает Китти Томпсон. Китти – одна из владелиц «Ковбойских сапог». Она и еще три бывшие стриптизерши заведуют клубом, и это одно из лучших мест, где я работала.

Я потираю лоб, прежде чем ответить.

– Осталась всего пара часов, – сочувственно кивает она. – И сегодня не очень людно. Возможно, я отпущу тебя пораньше.

Мы вдвоем обслуживаем пару столиков.

Решительно кивая, она повторяет:

– Да, ты вполне можешь уйти раньше.

Вряд ли заработаешь тут больше двадцати долларов чаевых. Иди домой, отдохни.

Мне не нужно повторять дважды. Два лишних часа сна, перед тем как отправляться на почту, чтобы сортировать посылки, кажутся мечтой. Так что я спешу домой и падаю спать, даже не проверив телефон. Он никуда не денется до утра.

В три сорок срабатывает будильник. Когда я вскакиваю на постели, то чуть не падаю от головокружения. Содержимое ужина, проглоченного наспех прошлой ночью в клубе, подкатывает к горлу, угрожая выплеснуться наружу.

Я закрываю глаза и делаю несколько глубоких вздохов. Как только чувствую, что могу встать, не блеванув на ноги, наклоняюсь, чтобы взять телефон.

И это оказывается большой ошибкой.

Мой желудок протестует. Чувствую во рту привкус рвоты раньше, чем успеваю добежать до ванной. Не успеваю я поднять вверх крышку унитаза, как меня рвет. Я падаю на колени, когда все съеденное, наверное, за последнюю неделю, выплескивается наружу и плюхается в фарфоровую чашу.

Боже, чувствую себя ужасно.

Меня рвет до тех пор, пока не остается лишь бледная, водянистая желчь.

Все еще не поднимаясь с колен, я тянусь за полотенцем и вытираю лицо. Понимаю, что вся вспотела. Я потею, трясусь, и мне чертовски плохо. Слабым движением руки я дважды промываю туалет, прежде чем встать на ноги.

В раковине я полоскаю рот водой, а затем гляжу на свое бледное отражение. Мне нужно идти на работу. В каждый праздничный сезон есть нехватка рабочих рук, и работающие на полную ставку переходят на полторы. Мне нельзя оставаться дома.

Я ковыляю обратно в спальню, но останавливаюсь на пороге. О нет. Вода, которая попала в желудок, не хочет оставаться там.

Лоб покрывается испариной, заставляя меня вернуться к унитазу.

Когда я снова нажимаю кнопку смыва, решаю позвонить и сказать, что больна. Просто не могу пойти на работу.

Часы у кровати показывают пять минут пятого, а значит, я уже опаздываю. Беру телефон и набираю номер. Мой начальник, Кэм, отвечает сразу.

– Кэм, это Сабрина. Меня рвет…

– У тебя есть записка от врача? – требовательно спрашивает он.

– Извини, Сабрина, но ты должна прийти. Больше никого нет. Ты просила об этой смене.