Если хочешь играть так, будем делать это по твоим правилам. – Он открывает дверь со стороны водителя. – Увидимся после работы. Звони, если что-то понадобится.

Я хочу сказать ему, как мне важно услышать слова любви, когда я не кричу от боли и не ною о том, что боюсь материнства.

Буря эмоций скрывается за тонкой мембраной моего самоконтроля. Чувствуя себя уязвимой, я отступаю.

– С нами все будет в порядке. Приходи, когда сможешь.

По тому, как каменеет его лицо, становится понятно, что это не тот ответ, которого он ждал.

Махнув рукой, я спешу назад, не дожидаясь, пока он сядет в машину, и застаю в гостиной бабушку с Джейми на руках.

– Она плакала, – защищается та.

– Все в порядке, – отвечаю я, борясь с улыбкой. – Не возражаешь, если я запрыгну в душ? Чувствую себя грязнулей.

– Давай. – Ее взгляд прикован к лицу Джейми. – Эта малышка любит свою бабушку, да? Да?

С легким сердцем я бегу в душ. Бабуля уже явно влюбилась в Джейми. Хотя кто бы не влюбился? Она самое удивительное создание в мире.

Я долго принимаю горячий душ, который из-за анестезии не могла принять в больнице. Несмотря на боль, кажется неплохо встать с больничной койки. Вытершись, я натягиваю старые треники и футболку, а потом рассматриваю свое отражение в зеркале.

Тело все еще ощущается странным и чужим. Капилляры в глазах полопались во время родов, так что вид у меня демонический: на меня смотрит красноглазая растрепанная девушка. Могу посоревноваться с Хеленой Бонэм Картер. Мой живот все еще большой и круглый, только теперь стал рыхлым и мягким. Грудь выросла до невероятных размеров.

– Грудное вскармливание все еще в ходу? Я всегда использовала молочную смесь, и, кажется, это пошло на пользу твоей матери и тебе. – Бабушка выжидающе смотрит на меня, когда я вхожу в гостиную.

– В больнице сказали, это лучший вариант.

Она передает мне ребенка, я осторожно прижимаю Джейми к груди и несу ее в спальню. Сидя на краю кровати, приподнимаю край футболки, прижимаю ее подбородком к груди, а затем поднимаю малышку. Она тыкается в грудь, словно маленький зверек, пока не находит сосок, который тут же принимается сосать.

Я вздыхаю с облегчением и откидываюсь назад, упираюсь плечами в стену. Консультант по кормлению предупредил, что грудное вскармливание чертовски сложное… Ну, она не использовала именно эти слова, но я благодарна за то, что пока все идет хорошо.

Взяв телефон, я одной рукой набираю сообщение.

Я показываю телефону язык.

Неужели? Как будто сама не в курсе.

В моей голове возникает образ Такера с другой женщиной, держащей на руках другого ребенка, и я ощущаю тупую боль в груди. Карин права. Я не готова к тому, чтобы Такер жил дальше своей жизнью, как бы беспечно я ни пыталась относиться к этому.