А то неизвестно, с каким стыдом лет через двадцать я буду выдавать дочь замуж, а сына женить. Надо как-то потщательнее скрывать детские игры своих малышей от чужих глаз. А то у всех драконов позор как позор, а у меня будет на всю империю.

— Ну мам! — тут же заорали близнецы в унисон.

Оба вприпрыжку бросились ко мне и повисли, на руках, как два упитанных яблочка.

Этикет оба ненавидели, хотя ума не приложу почему. У них все всегда получалось, и преподающая им вейра Дашес никогда на них не жаловалась, а напротив хвалила.

Впрочем, нельзя исключать, что эти двое ее запугивали.

Со вздохом я отложила эту мысль в памяти. Надо будет проверить на досуге. А заодно узнать, что они делают с остальными учителями, если те их все время хвалят. Надо было раньше догадаться, что дело нечисто.

Следом на террасу шагнул Ральфар. В серебряных волосах горели солнцем крошки снега, а в глазах искрилось тепло. Он поднял руку, прощаясь с Кассиусом, и повернулся к близнецам.

— Кто дал слово, что не пикнув пойдет на урок? — спросил безжалостно. — Дракон должен держать свое слово.

Малыши подняли на меня расстроенные моськи, и я, не удержавшись, потискала обоих, словно котят. Драконье воспитание подразумевало некоторую жесткость в дисциплине, но…. Я же тискала в детстве Дафну и Дана, и все получилось нормально.

Получив утреннюю порцию поцелуев, близнецы с веселым визгом бросились обратно в сад — убирать реквизит перед началом урока. Лири мчалась налегке, оставив брата далеко позади, а Вил постоянно запинался о фату.

Я закрыла глаза и сдержанно признала:

— Мы их избаловали. Или отец-дракон перепутал тела, наделяя их душами.

Ральфар обнял меня со спину, с ангельским спокойствием разглядывая мелькающую перед его глазами картинку.

— Меня мать первые лет пять наряжала в девичье платье, опасаясь, что кто-то из старших братьев сочтет за благо избавиться от соперника, — сказал бесстрастно. — И ничего, все нормально получилось.

Тут я не могла не согласиться. Ральфар получился каким надо. Оборочки его не испортили.

Он прошелся цепью горячих поцелуев от ключицы до плеча, и я с неслышным вздохом откинула голову, открываясь больше. На несколько секунд я выпала из реальности, разрешая тискать себя, как плюшевую куклу в человеческий рост.

Прошло пять лет, но рядом с Ральфаром было по-прежнему горячо и спокойно. Одновременно. Остро, жарко и по-мужски незыблемо. Я выиграла у судьбы то самое надежное плечо.

— Это я тебя выиграл, — хрипло сказал Ральфар.

Иногда наша связь обострялась от глубокой эмоциональной встряски до чтения элементарных мыслей. Вот как сейчас. Иногда это было настолько хорошо, что я понимала Фараца.

Как он там говорил? Смотреть его глазами, думать его мысли. Течь кровью в его жилах.