— Ну зачем ты?! Я бы справился, я же говорил, что справлюсь!

Вместо ответа, Варх кривым броском перекинул тело к Фарацу и в стальной хватке сжал его руку. Не ту, на которой было надето кольцо, но большого значения это не имело.

Варх был сделан не для этого.

— Риш, — изменившимся голосом, позвал Ральфар.

Он понял. Или догадался. А может наша магия была так сродственна друг другу, что божественные атаки не могли его убить и дали почувствовать мое вмешательство.

Я не могла ответить. Путаясь в нитях пелены, я пыталась разломать щит, крутящий массам иллюзию, в которой побеждают плохие парни.

И мне наконец удалось. Оказалось, это совсем несложно, достаточно выжечь опорные точки, чтобы пелена с магическим ревом рухнула, обнажая боевую арену.

Всеобщий шок был ощутим физически. Стихли вопросы и крики, остановилась императрица. Альп, опустившийся около меня на одно колено и пытающийся поймать мой взгляд, медленно повернул голову. Храмовники поражено отступившие на шаг.

Первым пришел в себя старый маг, кинувшийся было к арене, но пойманный Вальве.

— Куда, — сказал он хмуро в тишине. — Вас убьет магической аурой. Арена взята богами, они не дадут пройти чужим.

Фарац беспорядочно тряс рукой, но кольцо больше не работало.

— Какого дурацкого ифрита оно сломалось?! — заорал он.

Он отшвырнул Варха — теперь окончательно сломанного. Теперь я знала, как можно сделать артефакт из живого человека. Это было очень просто. Для начала его нужно убить, оставив включенными лишь часть неизбежных биопроцессов. Движение, дыхание, иногда даже разум, зрение и слух.

А если его сделать хорошо, он будет некоторое время функционировать, подобно живому существу.

Фарац подскочил к краю рухнувшей пелены, повернув ко мне искаженное злобой лицо:

— Ты что натворила, Риш? — глухо прошипел он.

— Нейтрализовала кольцо, — сказала устало. — Сломать я его не могла, но обнулить силу противоположным по магическому заряду артефактом — могла.

— Жена должна уважать и поддерживать мужа, — заорал он, — а ты предаешь меня!

Наверное со стороны, Фарац выглядел обезумевшим, но я знала, что он уже давно живет внутри иллюзии, где Ральфар его тень, а я ручная богиня двадцать четыре на семь для его удобства.

Как давно он…. видит нас такими?

Теперь каждое сказанное им слово, каждый его поступок приобрели другой окрас. И тогда, на балу, когда он прижимал меня к колонне и целовал, как безумный, он не был пьян. И, наверное, не был безумен. Он лишь пробовал коготки на беззащитной канарейке, которую ему подарил отец.

Пошатываясь поднялась и во всеобщей тишине подошла вплотную к щиту. Положила ладонь на гладкий стеклянный воздух, чувствуя пальцами магический ток. Мне удалось снять иллюзорную пелену, но поколебать щит не удалось.