А когда подняла голову, лорда директора уже не было.

И вот тогда что-то похожее на бунт, проснулось где-то внутри меня, потому, что не понравился мне приказ директора! К тому же услуги лекаря я сама оплатить в силах, да и обращаться адепты Академии Проклятий предпочитали к городским эскулапам — они брали меньше, а лечили лучше.

Чихая и вытирая уже очень сопливый нос, я сбегала в общежитие, торопливо надела пальто, перчатки, переобулась в грубые, но теплые ботинки и ограбив собственные сбережения, поторопилась в город. Времени у меня вряд ли было много — академические собрания дольше часа никогда не длились.

Пробежавшись по пустынному двору, что было удивительно в полуденное время, я подбежала к воротам, чихнула опять и поражаясь отсутствию гоблина-привратника, с трудом открыла массивные ворота. Выйдя за территорию академии, повернулась и старательно прикрыла створку… Странный щелчок неприятно поразил слух. Здесь же запоров отродясь не было! Еще не понимая случившегося, дернула ручку, и с ужасом проследила за тем, как массивная деревянная палка, в моих руках превращается в изящную дверную ручку. Да и сами ворота неспешно трансформировались в двустворчатую дверь дорогого красного дерева, а в довершение ко всем метаморфозам, за моей спиной прозвучал недовольный голос лорда-директора:

— Я вас куда отправил, адептка?

«У меня жар и бред» — подумала я, развернувшись и с ужасом наблюдая, как унылый зимний пейзаж Ардама сменяется уютной и дорогой обстановкой гостиной в доме лорда Тьера. И бред у меня был странный, так как образ магистра оказался прозрачным, чуть мерцающим и темным!

— Мама, — простонала я, сползая вниз, и чувствуя спиной резной узор двери.

Разгневанно-насмешливое выражение лица директорского призрака изменилось мгновенно, и теперь призрак был явно встревожен.

— Дэя! — он подлетел к сидящей уже на полу мне, и повторил свое, — Дэя…

Взметнулось адово пламя!

Когда во все более четко вырисовывающейся гостиной появился лорд директор, я окончательно решила что брежу! Когда же мой бред обрел форму директора, обнимающего мое лицо и вглядывающегося в мои глаза, я вспомнила, что уже несколько недель не падала в обмороки по утрам. Сейчас было не утро, конечно, но момент подходящий…

И тут бред прошипел:

— До чего вы себя довели, адептка?!

— А вы попробуйте сдать все предметы полугодия в двенадцатидневный срок, и я на вас посмотрю! — почему-то выпалила я.

— Жар, — вынес приговор мой бред, и потянув меня за руку, неожиданно нежно произнес, — Ну-ка поднимайся, моя хорошая, сейчас будем пить горькое лекарство и баиньки в теплой, мягкой постельке.

— Какой постельке? — поднимаясь, потому как иного варианта мне при его силе не оставалось, пробормотала я.