— Катись полем, Ригра!

Дакене затормозила, затем вскинула руку, и кольцо на ее указательном пальце засветилось, после чего эта зараза преспокойно заявила:

— Ты в курсе, что это означает, Риате?

В курсе были все! Только что Дакене попросту скопировала отпечаток моей ауры и отослала братикам… короче у меня большая проблема! Так как в прошлый раз эти два аристократичных ублюдка попросту избили меня возле ворот Академии, продолжая при этом благожелательно улыбаться… И мне уже представилась картинка моего втаптывания в ледяную жижу покрывающую наши дороги в зимнее время, как неожиданно вмешался Логер:

— Люблю мясную похлебку с тмином!

Мы разом удивленно на него посмотрели, потому как мясная похлебка с тмином готовилась исключительно как похоронное блюдо!

— Да они не до смерти, — Ригра поправила воротник, — так, жизни поучат, некоторых выскочек.

— Да я не о ней, Дакене, — парировал Логер, — я о братиках твоих. Память у тебя девичья, конечно, но не до такой же степени. На ней же эксперимент поставили, и братикам твоим крышка, если только сунутся!

И меня накрыло осознанием — все не так уж и плохо.

— А знаешь, Ригра, — я повернулась к бледнеющей адептке, — давно хотела тебе сказать…

Но почему-то ничего не сказала. Стояла, вспоминала все нанесенные мне обиды и молчала. Слишком глубоко укоренилось во мне правило поведанное еще бабушкой «Молчание золото, Дэюшка, запомни это». И я молчала, практически всегда и в любой ситуации… не молчать я стала только при директоре Тьере — сначала в его кабинете, потом когда увидела, что в Хвостатом списке нет моей фамилии. Да вообще Хвостатый список стал переломным моментом в моем сознании — это была моя победа. Моя личная победа.

— Желаю тебе испытать все то, что по твоей милости испытали другие, — вот и все что я сказала Ригре.

А потом мы с Яной ушли, а Логер вслед нам высказался:

— Это было проклятие?

— Скорее пожелание, — опроверг его теорию Джаг.

— Мы еще поговорим с тобой, подавальщица дешевая, — заорала вслед Ригра.

'Не буду просить директора снять защиту, — мстительно подумала я'.

Мы направлялись в столовую, когда над всей академией разнесся голос лорда директора: «Адепты, всем собраться в темном зале. Немедленно!».

— Я его боюсь уже, — прошептала Яна.

— Утром нам обещали занятия по самообороне, — вспомнила я, — но сейчас, скорее всего, объявят о переходе академии на военный режим.

— Это как? — не поняла моя бывшая соседка.

— Узнаем, — грустно ответила я и мы потянулись в главный и подземный зал академии, который использовался крайне редко и был способен вместить всех адептов разом.

Спускаясь в толпе таких же озабоченных и удивленных, мы с Яной молчали.