– Разрешения? – И расхохотался.

– Представь себе, – поджала я губы.

– Детская глупость, – отмахнулся он.

– Ты ей нравился. Ты точно ей нравился.

– И разонравился. Сколько лет прошло.

– А она нравилась тебе. И даже Громкоговоритель знала об этом. До сих пор помню, как она ныла, мол, одна у тебя для тела, вторая – для души. Боже, как звучит-то…

– Ненавижу, когда берут мой телефон, – покачал головой Даня. – Ты ведь это прочитала в машине, когда я и отец ушли за тортом? Можешь не отвечать – я знаю, что да. И ты не права. Мне нравилась не Каролина.

– А кто? – спросила я, хоть и догадывалась, что он ответит.

Но вместо ответа Даня просто меня поцеловал – неспешно и нежно, обхватив мое лицо ладонями. А может быть, это и был его ответ. Разве можно тонуть в человеке? Я не знала. Но тонуть в своей Вселенной – запросто. И я тонула. Обнимала Даню, чувствуя вкус его губ и нежность пальцев, и тонула.

– Мне нравилась ты. Маленькая глупая девочка, которой не нужны были отношения. Которая раз за разом посылала меня, – прошептал Даня, касаясь губами моей щеки. – И которую я пытался забыть. Раз за разом. Не получилось. Думал, что ты в прошлом, но нет.

Почти минуту мы сидели молча – молчание стало нашим вторым языком, понятным и сокровенным. А потом снова стали целоваться.

– Ты точно ничего не чувствуешь к Серебряковой? – прошептала я, когда мы отстранились, глядя друг другу в блестящие глаза.

– Но ты поедешь к ней в Москву, верно?

– Я поеду на конференцию. Но это еще не точно.

– Я не хочу, чтобы вы общались, – тихо сказала я.

– Она мне не нравится.

– Ты узнаешь ее получше и поймешь, что она хороший человек. Даш, я, конечно, люблю, когда меня ревнуют, но мы с ней видимся далеко не каждый год. Понимаешь? Нет оснований. И… доверяй мне, хорошо? – Он требовательно заглянул мне в глаза. – Что бы ни случилось – доверяй.

Я внимательно на него посмотрела и вдруг подумала, что предъявить ему насчет Каролины мне нечего. Даня верит фактам, а у меня есть лишь подозрения насчет Серебряковой и плохое предчувствие. Если я начну спорить с ним, говорить, что Каролина никакой ему не друг, а, скорее всего, влюблена в него, он не поверит.

Надо поступить более взвешенно. Я просто отодвину этого «друга» со временем.

– А парень у нее есть? – спросила я между делом.

Матвеев внимательно на меня посмотрел, словно решая, сказать что-то или нет.

– Был, – наконец произнес он. – Сейчас она, кажется, одна.

То, что у Каролины был кто-то, меня порадовало. Значит, не так уж и сильно она зациклена на Дане. Я хотела задать Дане еще несколько вопросов, которые меня мучили, однако он опередил меня. Посадил меня к себе на колени и спросил:

– Скажи мне кое-что, Даша.

– Что? – положила я руки ему на шею.