Но как только Сидни что-либо сделает, или скажет, или посмотрит, я начинаю чувствовать ту часть своего сердца, которая принадлежит именно ей. И я так хочу ее опорожнить. Уверен, что чувства в нашей жизни являются той вещью, над которой мы не имеем никакого контроля.

Глава 15

Сидни

Я: Почему так долго?

Я не знаю, может быть, его клонит в сон из-за того, что я делаю ему массаж, но он таращится в свой телефон уже как пять минут.

Ридж: Прости. Потерялся в своих мыслях.

Я: Да уж, я вижу. Так что, «Звуки Кедра»?

Ридж: Это длинная история. Давай я захвачу свой ноутбук.

Я открываю наш диалог на Фэйсбуке в телефоне.

Вернувшись, он ложится напротив меня, отодвинувшись на несколько футов назад. Я понимаю, что он оставил пространство между нами, и это заставляет меня чувствовать себя немного неловко, потому что я знаю, что не должна была тереть его плечи. Это уже перебор, учитывая, через что мы прошли в прошлом, но я чувствую, будто это моя вина, что его плечи болят.

Он не жалуется на то, что он играет на полу, и что это с ним делает, но могу сказать, что иногда это больно. Особенно после ночи, как прошлая ночь, когда мы писали три часа подряд.

Я попросила его играть на полу, потому что когда он играет на кровати, это усложняет некоторые вещи. И если бы я не была так влюблена в его игру на гитаре, это была бы небольшая проблема.

Но у меня еще есть определенные чувства к его игре на гитаре. И я бы сказала, что у меня есть чувства к нему, но их нужно подавить, даже не пытаясь определить это. Я даже не собираюсь пытаться отрицать свои чувства к нему, потому что я запрещаю своим мыслям идти в ту степь. Ни сейчас, и никогда.

Ридж: Ради веселья мы играли где-то 6 месяцев, прежде чем у нас был первый реальный концерт в местном ресторане.

Им было нужно название нашей группы, чтобы они могли занести нас в расписание. Мы никогда не считали себя реальной группой до этого, потому что делали это ради веселья, но в ту ночь, для местных вещей, таких как ресторан, было бы круто иметь название. Мы все по очереди предлагали названия, но мы не могли на чем-нибудь остановиться. В один момент, Бреннан сказал, что мы можем называться «Бешеные Лягушки». Я засмеялся. Я сказал ему, что звучит как панк группа, и нам нужно название с более акустическим звучанием. Он расстроился, и сказал, что мне вообще нельзя комментировать то, как музыка или название звучит, ну, ура хромым, глухим шуткам от 16-тилетнего младшего брата.

В любом случае, Уоррену не нравится, каким нахальным был Бреннан тогда, так что он сказал, что имя выбрать должен я, и все с этим согласились. Бреннан рассердился и ушел, сказав, что он не хочет быть в группе в любом случае. Я знал, что это просто истерика Бреннана. У него это не часто, но когда они у него все-таки случаются, я понимаю это.