- Оставь ее в покое, - сказал Оськин. Мягкая, но твердая настойчивость в его голосе заставила Соллиса остановиться. Он встретился взглядом с Оськиным, найдя в нем потребность, мольбу о понимании. “Я узнаю смертельную рану, когда вижу ее, - продолжал Оськин. - Большой ублюдок-обезьяна поймал меня на удачу. Он снес ему за это голову, но не раньше, чем оставил один из своих когтей внутри. Слишком глубоко, чтобы его можно было вытащить. Я чувствую, как он движется. Оськин поморщился, черты его лица напряглись от боли. Соллис наклонился вперед и схватил брата за плечо, чтобы тот не упал в огонь. Красноухий издал пронзительный вой и прижалась носом к своему хозяину, хвост двигался с бешеной энергией.

- Хороший щенок, - сказал Оськин, проводя дрожащей рукой по голове собаки. - Лучшее, что я когда-либо вырастил. Ты ведь позаботишься о нем, правда, брат?”

- Обязательно, - сказал Соллис. Почувствовав, что Оськин еще больше осунулся, он протянул руку, чтобы схватить его за плечи и осторожно уложить на спину.

- Умираю среди Лонаков, - пробормотал Оськин с горьким вздохом. - Моя награда за жизнь в Ордене. Возможно, это наказание за то, что я так их ненавижу. Ненависть-это не от веры после смерти.-”

Он дернулся в объятиях Соллиса, издав болезненный крик, который эхом разнесся по замку, притягивая Элеру к себе. - Старый дурак, - сказала она, увидев его повязку. Теперь она была насквозь пропитана кровью, потоки которой стекали по его боку. “Почему ты не пришел ко мне?”

- Оставь это, - сказала Соллис, наклоняясь ниже, чтобы осмотреть рану. - Пожалуйста, сестра.”

Она отстранилась, на мгновение встретившись с ним взглядом, прежде чем отвернуться. “У меня есть кое-что, что облегчит его боль, - сказала она, вставая и направляясь к одной из своих седельных сумок.

- Соллис, - прошептал Оськин, подзывая его ближе. - Знак ... знак, о котором ты говорил... - его голос понизился до хрипа, когда Соллис наклонился и приложил ухо к его губам. - Конюшня ... третье стойло от ворот ... - он замолчал, и его дыхание коснулось щеки Соллиса. Раз, другой, и больше ничего.

- Красный цветок с толченым зеленым хмелем” - сказала Элера, возвращаясь с бутылкой в руке. “Я никогда не встречала боли, которую он не мог бы прогнать... - она замолчала, увидев, как Соллис снимает медальон слепого воина с шеи Оськина. Когда Соллис натянул плащ Оськина на лицо, скулеж Красноухого превратился в жалобный вой, наполнивший замок и притянувший Лонака ближе.

“Вы сжигаете своих мертвецов, не так ли?-Спросил Фел-ахким, глядя на безжизненное тело Оськина.

- Мы не можем тратить топливо, - сказал Соллис.

- Рассвет быстро приближается. Строитель мотнул головой в сторону своих товарищей, которые, как положено, подошли, чтобы поднять тело Оськина.