Это была женщина, высокая и худощавая, с бритой головой, если не считать длинной пряди волос, торчавшей из основания черепа. У нее не было шанса произнести песню, которая унесет ее в объятия богов. Смерть наступила в тот момент, когда острие меча коснулось ее мозга, хотя она еще некоторое время висела на лезвии, дергаясь, пока Соллис не вытащил его.

Два Лонака рухнули друг на друга, образовав странную пирамидальную картину, когда они опустились на каменистую землю, положив головы на плечи друг друга, почти как любовники, разделяющие последний интимный момент перед сном.

Соллис моргнул и отвернулся, намереваясь продолжить атаку на мальчика-солдата и его противника, ожидая увидеть парня, лежащего на склоне с разбитой головой. Вместо этого он стоял над телом своего бывшего противника, кряхтя и тщетно пытаясь вытащить меч из грудной клетки Лонака. Теперь его лицо оживилось, краска вернулась к бледной неподвижной маске, а по щекам потекли слезы. Если не считать хрюканья мальчика, в каньоне воцарилась знакомая после боя тишина.

Оглядевшись, Соллис увидел, что его братья спускаются по западному склону. Их было шестьдесят, не считая его самого, меньше половины отряда, с которым они только что расправились, но шок от их нападения во многом уравнял шансы. Отвлеченные убийством королевской стражи, Лонаки не позаботились о том, чтобы охранять их тыл.

Когда они спустились в каньон, братья остановились, чтобы прикончить тех Лонаков, которые еще не умерли от ран. В Шестом Ордене давно укоренилась традиция не проявлять милосердия к этим людям, поскольку единственной наградой был удар ножом в спину, как только они достаточно оправились, чтобы попытаться бежать. Несколько выживших Гвардейцев королевства стояли вокруг, сжимая раны или потрясенно глядя на остатки своего полка. Всего четверть часа назад в этот узкий каньон въехало более трехсот всадников. Соллис считал, что в живых осталось меньше трети. Большинство их лошадей, однако, выжили в засаде; Лонаки всегда стремились заполучить в свои руки породистый скот Королевства.

“Ты, - сказал он, подходя к мальчику, который все еще пытался освободить свой меч от упавшего воина. “Кто отвечает за этот фарс?”"

"Молодой страж Королевства уставился на него в полном непонимании, заставив Соллиса задуматься, не помутился ли его рассудок из-за недавней бойни. Затем мальчик моргнул и поднял руку с рукояти меча, указывая пальцем на основание каньона. Соллис ощутил слабый пульс восхищения тем, как юноше удалось унять дрожь в руке.

“Вот так, сэр, - сказал он, и его голос был окрашен гулом тех, кто поднялся на южном берегу Азраэлина. Он был очень далеко от дома. - Лорд-Маршал Аль Септа.”

“Я брат, а не сэр, - поправил Соллис, следуя за пальцем мальчика к куче тел в центре каньона.