Это было чувство, портящее радость и удовлетворение, которые он чувствовал почти с того момента, как накануне вечером Тревор сел за его стол. Компания Тревора сделала пустоту еще более очевидной. Сколько лет он провел в одиночестве? Еще до того, как его мама сказала, что ему пора съехать, Рождество было чем-то страшным, а не с нетерпением ожидаемым. Это время года только усиливало его недостойность и оставляло его в праздничные дни в тоске до тех пор, пока он не мог вернуться к нормальному графику на работе.

— Эй, — голос Тревора вернул его в реальность.

— Я здесь.

Тревор поднялся на ноги и протянул мыло.

— Хорошо, потому что теперь твоя очередь.

— Повернись, Пикассо, — поддразнил Марк.

Тревор поднял брови и повернулся к Марку спиной.

— Ха-ха. Я намного лучше этого халтурщика.

— Хм… — Марк поцеловал Тревора в затылок, а потом ущипнул за ягодицу, вызывая легкий трепет и стон. — Я думаю, ты только что разозлил всю элиту искусства на планете.

— Что такое искусство без незначительных разногласий? — намек на одышку в голосе Тревора заставил Марка улыбнуться.

— Действительно.

Марк провел руками по твердой поверхности спины Тревора, на секунду останавливаясь на ямочках чуть выше его великолепных ягодиц, и скользнул тыльной стороной руки через расселину. Марк только дразнил, что хочет заняться сексом в душе. По большей части. Прямо сейчас, они просто расслабляли и ласкали друг друга, под неостанавливающимся потоком горячей воды… Он не мог представить лучшего способа закончить эту случайную встречу.

И он отказывался анализировать, почему эта мысль заставляла его хмуриться.

*** Тревор отключил звонок и вздохнул, роняя со стуком телефон на стол.

— Не повезло? — спросил Марк, когда он совершенно голый вышел из ванной, вытирая полотенцем мокрые после душа волосы, его оливковая кожа покраснела, и рот Тревора наполнился слюной.

Он облизнул губы и покачал головой, наблюдая, как Марк пересекает комнату и вытаскивает пару спортивных штанов из своей спортивной сумки.

— Аэропорт все еще закрыт, и, по всей видимости, в нем находится более четырех тысяч человек. Сегодня никто никуда не летит, и с тем, что многие уже пытаются перебронировать рейсы домой, даже если взлетно-посадочные полосы откроются завтра, шансы на то, что я попаду на один из них, невелики.

Марк остановился с наполовину надетыми штанами, и тепло в его глубоких глазах заставило сердце Тревора сжаться.

— А завтра Рождество. Мне очень жаль, что ты не сможешь провести его со своей семьей.

— Спасибо, но я не в силах что-либо изменить, — сказал Тревор, надеясь, что его голос не звучал слишком расстроено. Его последнее Рождество, и он не будет с родными.