-Я немного староват, чтобы возвращаться в среднюю школу, - говорю я ему насмешливым тоном.

- Ты как раз достаточно взрослый, чтобы преподавать, - заявляет он, вынося наказание с быстротой молотка по звуковому блоку.

Я громко смеюсь над этим, но это звучит невесело. Улыбка сползает с моего лица, когда он остается бесстрастным. - Ты шутишь.

Чего бы я ни ожидал, это было не это.

- Ты начинаешь в сентябре.

- Ты хочешь, чтобы я пошел учить детей? Я? - Я усмехаюсь. - Как это может хоть как-то помочь? Чему я должен научиться из этого?

- Ответственность, - отвечает он, презрение сочится из каждого слова. - Смирение. Зрелость. Как исправить свой поступок. Как избежать общения с прессой. Я хочу, чтобы ты исчез, Тристан. Я не хочу ничего слышать о тебе в течение года, пока ты здесь .

- Год?

-Год, - повторяет он бескомпромиссным тоном. - С меня хватит твоих детских бунтов, и я больше не позволю тебе портить имя семьи или репутацию. Твоя квартира продана, и твои вещи вывозятся, пока мы разговариваем. Я также отзываю доступ к твоему трасту. Ты проживешь год на зарплату своего учителя. - Он делает паузу, ухмыляясь мне. - Ты должен поблагодарить меня за то, что я отправил тебя в частную школу вместо государственной, где ты получал бы минимальную зарплату.

Я качаю головой, выражая свой отказ. - Я не буду этого делать. Если вы вынудите меня к этому, выступление на прошлой неделе будет выглядеть детской забавой по сравнению с тем, что я сделаю в Швейцарии . - Добавляю я, моя угроза ясна.

- Ты сделаешь это, если хочешь снова увидеть свою мать.

Я напрягаюсь, мой взгляд натыкается на его мертвое тело, когда истинный ужас выбранного им наказания захлестывает меня.

-Что?

- Ты хочешь, чтобы твоя мать была в безопасности? Тогда ты поступишь в RCA и будешь, черт возьми, лучшим учителем, который у них когда-либо был. Ты будешь хорошо себя вести. Ты будешь держаться подальше от первых полос таблоидов .

Вот она. Карта, которую он всегда носил в заднем кармане, но до сих пор ни разу не разыгрывал.

Ответная гримаса на его лице совершенно зловеща, раскрывая истинное зло этого человека. Он получает удовольствие от этого, от власти, которой он обладает над нашей семьей, и от того, как он может использовать это, чтобы поставить меня в узду.

- Зачем ты это делаешь? Я требую: - Тесс может продолжить твое наследие, она готова и хочет этого. Он прищуривает глаза, глядя на меня, его рот сжимается в жесткую линию. – Я могу подчиниться, если ты просто позволишь мне...

- Ни один мой сын не будет работать в подсобке ресторана, как плебей из ”синих воротничков, - бушует он, теряя надуманный контроль над своим характером. - Ты унаследуешь эту компанию и повзрослеешь.