В этом году мы обе посещали занятия по иностранному языку, и, к счастью, мы оказались у одного и того же профессора.

Я рухнула на стул, ударилась головой о стол перед собой и прикрыла глаза от яркого света внутри комнаты. Все, что я хотела, это заснуть, свернувшись калачиком в постели, а толстовка Алистера никак не могла меня разбудить.

Прилипший к ней запах только согревал меня и согревал.

Когда он сказал мне, что у него не будет уроков до десяти, я подумала, не швырнуть ли в него учебник. Тот, кто считал латынь в 8:30 утра хорошей идеей, мог провалиться в яму.

— Я умру от недосыпа. — Стону я.

— Как насчет того, чтобы не делать этого? — Алистер будет в депрессии, если ты умрешь. Я поднимаю голову всего на дюйм и вижу, как Рук скользит к нам в ряд с синяком под глазом и разбитой губой.

— Я надеюсь, что другой парень выглядит хуже, чем ты. — отмечает Лира.

Он только пожимает плечами, криво усмехается, прежде чем сесть и откинуться на спинку стула. Я чувствую запах травки, прилипшей к его одежде, как одеколон, красный край его глаз выделяет этот цвет.

Я, Лира и остальные мальчики постепенно стали друзьями. Я говорю постепенно только из-за Тэтчера, с которым у меня все еще были отношения любви-ненависти. Были времена, когда я могла представить, как задушу его до смерти, а иногда я не знала, как будет выглядеть группа без него.

Я провела целый день в доме Тэтчера, встречаясь с его очень нормальными бабушкой и дедушкой на Рождество. Когда я говорю вам, что это был самый странный день в моей жизни, я имею в виду это. Четверо самых хаотичных, поврежденных мужчин, которых я когда-либо встречала, вели себя как идеальные джентльмены для маленькой старушки по имени Мэй.

Это еще больше доказывало, что у всех у них была душа, как бы они ни старались ее скрыть.

Наш профессор выбрала это время, чтобы войти, сосредоточив все наши взгляды на переднем плане и указывая на классную доску, где она начала писать. Латинские слова были не чем иным, как тарабарщиной в моей голове, от недостатка сна и понимания.

Наконец-то начался второй семестр. Для меня это означало новый набор курсов, еще один шаг к моему будущему, но это всегда означало шаг в неизвестность.

Какими бы нормальными ни были последние несколько недель, я знала, что делал Алистер, когда оставался с парнями. Замысел, планирование, разработка плана, который закончится тем, что мэр Пондероз Спрингс окажется на глубине шести футов.

Вот только сейчас этим занимались следователи. Ставки были выше, и, хотя это заставляло меня нервничать, они едва ли менялись. Они знали, что сделали, и были готовы заплатить за эти действия, если для этого придет время.