Металл холодит мою ладонь, тепло моей кожи быстро согревает их. Подойдя к Говарду, я просовываю пальцы в петли, позволяя изогнутому концу прижаться к моей ладони, крепко сжимая его в руке.

— Розмари Донахью. — говорю я, продолжая смотреть на отражающий металл на своей руке, мои инициалы выгравированы на кончиках пальцев. — Вы составили отчет о ее вскрытии, верно?

— Это конфиденциальная информация. Я не могу просто сказать вам что-то подобное. — Он спорит, борясь со своими ограничениями.

Мышцы на моей челюсти тикают дважды, когда я наклоняю голову влево, хруснув шею.

Моя рука бьет вперед, внезапно и сильно. Моя рука защищена от удара сталью, защищающей ее снаружи, но я все еще чувствую, как металл впивается в его скулу.

Через нас проходит свист воздуха, когда его голова резко поворачивается влево от удара. Из его рта вырвался стон боли вместе с малиновой жидкостью. Он разбрызгивается на пол, на его рубашку. Я, наверное, выбил зуб.

Кожа, на которую ударил, треснула, кровоточащая из неприятного пореза, который уже начинает опухать, становится обожженно-красным.

Я кладу руки по обе стороны от его стула, наклоняюсь так, чтобы мое лицо было близко к его лицу, качаю головой и цокаю языком.

— Неправильный ответ, Говард.

Что-то острое, словно электричество, пронзает мое тело, а его глаза вспыхивают от страха.

Адреналин от осознания того, что он сейчас боится за свою жизнь, заставляет мои пальцы ног подгибаться в сапогах. Я мог бы жить за счет этого. Его страх. Я мог бы питаться им, как голодная гребаная собака.

— Я спрошу еще раз, — говорю я, вставая во весь рост, — Розмари Донахью. Ее вскрытие.

— Да! Да! Я делал ее вскрытие! Почему это имеет значение?! Это была просто передозировка. — Он отчаянно кричит.

Я киваю: — Хорошо, это действительно хорошо, а теперь скажи мне, почему ты забыл упомянуть оборонительные раны на ее теле?

Шок отражается на его лице, как будто точки, почему мы здесь, наконец-то соединяются. Он знает, что мы что-то знаем. Вопрос в том, будет ли он настолько глуп, чтобы лгать нам в лицо?

С коротким покачиванием головы: — Не было. Это была просто передозировка.

Я был почти рад, что он снова солгал.

Еще один резкий, убийственно сильный удар попадает в то же место. На этот раз он действительно выплюнул зуб, может, два. Вес кастета делает мои удары еще хуже.

Этот гнев, который я всегда так быстро выпускаю, был там какое-то время, убегая каждый раз, когда я открываю глаза. Я злюсь на продавцов и водителей. Все и ничего.

И каждый раз, когда я наношу эти удары, каждый раз, когда я причиняю кому-то боль, я рисую их. Люди, которые дали мне мою фамилию, и все, кто к ней привязан.

Те, кто сделал меня всего лишь запасным.