Мотоцыкл Рука стального цвета въезжает на стоянку у морга. Запасовка мотоцикла внезапно заканчивается, когда он поворачивает ключ. Натягивает на голову матово-черный шлем и трясет волосами, как будто он какой-то участник бойз-бэнда.

— Рад, что ты смог присоединиться к нам, Ван Дорен. — замечаю я.

Он идет к остальным, не снимая перчаток для езды, единственный из нас с ухмылкой на лице. Он поднимает сумку с книгами.

— Все есть, плюс на случай, если мы решим…

— Сегодня мы ничего не взрываем, Рук. Тэтчер обрывает его, уже зная, куда направляются его мысли. Он держит руки вверх в защите.

— Пойдем узнаем, что знает добрый доктор. — Я поворачиваюсь на каблуках, гравий хрустит под моим сапогом, пока мы идем к задней двери здания. Рук заходил раньше, сегодня выполнял небольшое поручение своего отца в офисе окружного прокурора.

Все, что угодно, лишь бы помочь его отцу и открыть эту дверь, чтобы мы могли легко войти внутрь.

Мои костяшки пальцев покалывают от предвкушения, когда я осторожно открываю дверь. Слышим, как Сайлас щелкает замком позади нас, чтобы никто не последовал за нами. Мы шагаем в ногу, когда проходим через приемную, мое сердце стучит в груди. Металлический привкус растекается по моему рту, когда я сжимаю челюсти.

Что говорило обо мне и о том, кем я был, что эта ситуация взволновала меня?

Я вижу сияние огней как раз перед тем, как прижимаю руки к двойным дверям, открывая их с громким стуком. Запах в кабинете судмедэксперта ужасный. Он цепляется и проникает. Холодное тело с натянутой на грудь простыней.

Слева доктор Говард Дисил прыгает на свой стол, стул скрипит под его весом. Он быстро поправляет очки, пытаясь прийти в себя после того, как мы его напугали.

— Извините, — он прочищает горло, пытаясь говорить строже, — но вы, мальчики, не можете быть здесь прямо сейчас. — Он поправляется в кресле, с опаской глядя на каждого из нас."

"Я смотрю на парней, и все мы на короткое время встречаемся взглядами, как будто это был чей-то последний шанс отступить перед тем, как мы начнем по-настоящему пачкать свои записи. Когда никто ничего не говорит, я снова поворачиваюсь к Говарду.

— Я не помню, чтобы мы спрашивали вашего разрешения.

Это быстрая работа после этого. Сайлас и Рук достают из сумки нейлоновую веревку, привязывая доктора к стулу. Он борется, безнадежно, но все же борется. Покачиваясь в их хватке, они обматывают его тело черной веревкой, полностью связывая его.

— Что, черт возьми, вы делаете?! — кричит он, и его лицо приобретает уродливый оттенок красного.

Рук упирается ногой ему в спину, толкая кресло на колесиках на середину комнаты. Оставаясь за столом, он начинает открывать ящики и просеивать бумаги.

Я лезу в карман куртки и вытаскиваю пару золотых кастетов.