Но прежнего ощущения не приходило. Все это больше не заводило его.

Невольно, его взгляд снова упал на позорную скамью для порки, на которой всего несколько часов назад, была распластана Рейн, в ожидании своего наказания от Бека... и на которой она отдалась Лиаму. Боже, он все еще видел ее там... злую, напуганную и целенаправленную, по крайней мере, пока Бек не испортил все к чертям собачьим.

Он понятия не имел, где она умудрилась достать эти свои ""Пошел ты нахрен"" трусики. В какой же ярости он тогда был. Но сейчас, он улыбался, с нежностью думая об этом. Только Рейн...

Каким, блять, образом он должен залечить эту зияющую огромную рану в груди? Как долго он еще будет скучать по ней, нуждаться в ней и сожалеть каждую секунду о том, насколько сильно облажался.

- Сэр? - Кристалл посмотрела на него из-за плеча.

Хаммер даст этой женщине, то, чего она желает. Ему это ничего не стоит.

Почему с Рейн не могло быть так же просто? Почему ей нужно было его сердце и душа? Любовь, которую он не мог ей дать?

Зажав в кулаке прядь длинных багряных кудрей Кристалл, он резко оттянул ее голову назад и прошептал на ухо.

- Твое стоп-слово ""власть"", девочка.

- Да, Сэр. Спасибо Вам. Но Вы же знаете, что мне оно не потребуется.

Она послала ему мечтательную улыбку.

- Посмотрим, - предупредил он.

Он легко провел ладонью по ее сливочной коже. В ту же секунду, мысли о Рейн заполнили его голову. Кровь мгновенно закипела. Прикрыв глаза, он на какой-то короткий момент, позволил себе вернуться в воспоминания о том, какой податливой ощущалась под его руками ее плоть, цвета слоновой кости.

Крепко сжав кожаную рукоять кнута, он приготовился причинить боль. Он ведь всегда был хорош в этом, да? Своими действиями он причинил Рейн безмерное количество боли.

Его внутренности свело судорогой, при мысли о том, что придется снова это сделать, даже со шлюхой, жаждущей наказания. Образы отметин, которые он оставил после себя на Рейн, заполнили его разум. Ему нравилась идея о том, что она была последней женщиной, к которой он прикасался с такой страстью, что проявились синяки и укусы. Воспоминания о ее скользкой, припухшей киске и о том, как чертовски великолепно, она ощущалась на его члене, захватили его.

Дерьмо, ему нужно сосредоточиться.

Открыв глаза и отступив назад, он занес над головой руку, и движением запястья, оглушительно щелкнул кнутом в воздухе. Над его бровью выступил пот, и, одновременно с этим, он почувствовал, как у него намокла спина. Комната завращалась вокруг него, а во рту появился тошнотворный привкус.

Уставившись на еще не тронутую кнутом задницу Кристалл, холст который должен будет расписать красными полосами, он сжал рукоятку обеими руками. Его тело дрожало, пока он боролся за контроль над собой. Рейн оставила его.