Я чувствую, как в горле поднимается вулкан, и всерьез представляю, как отгрызаю ему голову в стиле фильмов про убийц.

Но потом он говорит:

— Как насчет обмена?

— Если это не твоя жизнь во имя мира человечества, мне это не интересно.

Он усмехается, и я ненавижу, как этот звук вибрирует на моей шее и проникает под кожу.

— Я слишком ценен, чтобы жертвовать собой ради чего-то столь скучного, как человечество. Так как насчет того, чтобы я ответил на любой твой вопрос о Гвен, а в обмен ты доешь тарелку с едой?

Я была так готова сказать ему, чтобы он шел трахать столб. Но этот ублюдок сразу перешел к делу.

Он знает, как отчаянно я хочу иметь хоть какое-то подобие отношений с Гвен, даже если для этого мне придется продать душу дьяволу — ему.

— Не один вопрос. Я хочу бесконечное число.

— Это не так работает. Один вопрос за одно блюдо.

— Три.

— Один.

— Два.

— Один. Если хочешь больше, тогда тебе нужно поужинать со мной в другой раз.

— Ты хитрый мудак. — я вздыхаю.

— Спасибо за комплимент, ведьма. А теперь открой рот.

Я пытаюсь забрать ложку.

— Я могу есть сама.

Он держит ее на расстоянии вытянутой руки и говорит.

— Мой стол. Мои правила."

"Я делаю вдох и открываю рот, чувствуя себя странно. Как ребенок, но в то же время так сильно возбуждена, что это должно быть незаконно. Отчасти это желание связано с тем, что кто-то заботится обо мне, обволакивает меня и обеспечивает защиту, о которой я и не мечтала. И почему-то это вызывает странный вид вожделения, которого я раньше не испытывала.

Коротко закрыв глаза, я думаю о Гвен, и это заставляет ощущение медленно угасать.

— Она когда-нибудь спрашивает обо мне?

Мой голос звучит тихо в тишине столовой.

Кингсли продолжает непрерывно кормить меня, выражение его лица пустое, но это не гневное выражение, которое он использует, маскируя своих демонов. Это более нейтральное выражение, как когда он находится в статичном состоянии, что бывает чертовски редко.

— Она спрашивала несколько дней назад. Снова поздоровалась и спросила, не доставляю ли я тебе хлопот.

— Ты… никогда не говорил мне об этом.

— Ты проходила операцию «Избегаю Кингсли», поэтому я не думал, что тебя волнует то, что Гвен должна была рассказать мне о тебе.

Я опускаю голову.

— Ты все равно мог бы мне рассказать.

— Ключевое слово «мог бы». Кроме того, что это изменит? Если ты не перейдешь с ней в наступление, Гвен никогда не посчитает тебя матерью.

— Наступление?

— Значит идти в наступление. Быть активной. Не жди, пока она сама придет к тебе. Это было возможно несколько лет — да что там, даже несколько месяцев назад, — но сейчас она более эмоционально стабильна, благодаря определенному ублюдку, который не будет назван, и поэтому, вероятно, она не испытывает потребности в матери, как раньше.