Он трахает меня языком жестко, быстро и с таким контролем, что я задыхаюсь.

Мои пальцы бездумно погружаются в его волосы, и я натягиваю шелковистые пряди, практически впиваясь киской в его рот.

Я отчаянно нуждаюсь в чем-то, что не могу определить.

Чего-то, что нарастает во мне с силой бури, сверкающей в его глазах всякий раз, когда он смотрит на меня.

Или впивается взглядом.

Я уже даже не знаю.

Иногда он смотрит на меня так, словно я завоевание, которое он намерен разбить на непоправимые кусочки.

А быть может, я смотрю на него как на вызов, который он никогда не одолеет.

Это толчок и притяжение. Принятие и взятие. Даже сейчас, когда он думает, что я полностью в его власти, хотя это совершенно не так.

Кингсли крепче сжимает мои бедра, останавливая мои бешеные движения. Но он продолжает сосать, покусывать и трахать мои складочки, пока я не теряю сознание.

Господи. Он сводит меня с ума.

Как раз, когда я думаю, что стану единым целым с кроватью, в воздухе раздается звук чего-то вибрирующего, как эхо гибели.

Кингсли появляется между моих ног и облизывает губы.

— На вкус ты такая же дикая, как и на вид.

Я жду, что он вернется за этим вкусом, но он достает из кармана телефон, смотрит на экран, а потом говорит мне:

— Я должен ответить. Помолчи для меня, дорогая.

Я начинаю отстраняться, но Кингсли отпускает мое бедро и вводит в меня два пальца одновременно, отвечая:

— Шоу слушает… Да, я могу говорить.

Святое дерьмо. Этот сумасшедший мудак всерьёз?

Очевидно, да, потому что он загибает пальцы внутри меня, и мне приходится зажать рот рукой, заглушая любые неловкие звуки.

— Да, я понимаю, — говорит он со спокойствием грешного священника.

Как, черт возьми, он может оставаться в своей стихии, пока передвигает мои внутренности?

Я не получаю ответа на этот вопрос, но принимаю еще один палец, и на этот раз все три оказываются так глубоко внутри меня, что задевают мою точку G. Один, два…

Моя голова запрокидывается назад, и из меня вырывается похотливый звук.

Кингсли ухмыляется с хитростью и капельным обаянием самого Люцифера, качая головой, а затем начинает трахать меня пальцами. Входит и выходит с бешеным ритмом, который лишает меня рассудка.

Черт.

Боже.

Тот факт, что кто-то еще может слышать мои крики удовольствия, не мешает мне испускать их. Если уж на то пошло, все, что я слышу, это липкий звук его пальцев, погружающихся в мое возбуждение, и чистая грязь этого, подталкивающая меня к краю.

Край настолько крутой, что я одновременно и взволнована, и напугана прыжком.

— Я сделаю окончательное предложение после того, как изучу статистику за прошлый год. Если они окажутся ниже моих стандартов, я сброшу их до того, как они примут следующую дозу кислорода.