Возбуждение и пугающее ощущение, что я отпускаю.

Мои соски пульсируют, посылая прямые разряды между ног с каждым его жестоким укусом.

— О, Боже…

— Немного несправедливо, что он получает похвалу за мои действия, — говорит он, проводя языком по соску, а затем прикусывает его, пока я не задыхаюсь. — Теперь произнеси мое имя.

— Иди на хрен, Кингсли.

Он усмехается, звук темный и безумный, когда он кусает мой сосок в последний раз и скользит между моих ног.

— Я собираюсь вытрахать из тебя это поведение, дорогая.

Я дезориентирована, когда он опускается к краю кровати. Я не понимаю, что происходит, пока он не становится на колени, не закидывает мои ноги на свои твердые плечи и не ныряет между моих бедер.

Восхитительное ощущение того, что меня растягивают до предела, едва уловимо, потому что он задирает платье до талии.

Его губы находят мое внутреннее бедро, и я вздрагиваю, когда он медленно вдыхает меня, словно смакуя главное блюдо от шеф-повара.

Затем прикусывает внутреннюю плоть. Сильно.

— Больно, мудак.

Я хватаю его за плечи, пытаясь оттолкнуть, но он снова кусает, на этот раз вырывая из меня хныканье.

— Не шевелись, иначе будет еще больнее, — говорит он мне в лицо, а потом сосет, водя языком туда-сюда, пока я не начинаю извиваться.

Я падаю обратно на матрас, руки, как и моя решимость, едва держатся.

Кожа горит от его укусов, покусываний и, в конце концов, успокаивающих посасываний. Он словно получает удовольствие от того, как я прыгаю, а потом не могу подавить стон.

К тому времени, когда он добирается до моего нижнего белья, я задыхаюсь и с трудом дышу.

— Ты единственная женщина, которая выглядит сексуально в хлопковых трусиках, ведьма.

Он продолжает доказывать свои слова, покусывая складки через материал.

Искра огня проникает в мою сердцевину и едва не заставляет вскочить на ноги. Кингсли разрывает трусики зубами, создавая невыносимое трение о мою самую интимную часть.

— Ты такая мокрая для того, кто утверждает, что не хочет меня.

— З-заткнись, придурок…

— Разве это мудрая идея обзываться, когда твоя киска впивается в мой рот, как маленькая шлюшка?

Мои бедра физически дрожат, и я ненавижу свою нелогичную реакцию.

— Не надо… называть меня так.

— Называть тебя как? — он облизывает мою киску снизу вверх, перехватывая мое дыхание в процессе.

— Ш-шлюшка. Я ничья шлюха.

— Ничья, только моя, потому что я буду поглощать твою киску, будто ты и есть киска.

Он прижимает свой язык к моему клитору с силой, которая посылает меня за грань.

Кульминация настолько сильна, что мой рот остается открытым в бессловесном крике. А потом я кричу так громко, что удивляюсь, как не обрушила весь дом."

"Кингсли, однако, кажется, не закончил. Он проникает языком в меня, сбивая предыдущую волну в более мощную.