Я ударяю кулаком по его челюсти, и этот ублюдок взвывает, как ребенок.

— Ты сказал, что пощадишь меня, — плачет он."

"— Нет, не пощажу. — я дергаю его за рубашку и дышу на его перепачканное кровью и потом лицо. — Вот как все будет, ублюдок. Я буду бить тебя, пока ты не потеряешь сознание, как твой друг рядом, потом я изобью тебя водяной струей, чтобы ты пришел в себя, и по кругу. Я буду пытать тебя за каждую отметину, которую ты оставил на ее коже. К тому времени, когда я закончу с твоим жалким подобием существования, ты будешь желать смерти.

И тогда я делаю то, что обещал, пока мои костяшки, ладони и руки не будут в крови, а ничтожества будут держаться за жизнь на волоске.

Проблема в том, что этого все еще недостаточно.

— Знаешь, у меня есть инструменты, которые можно использовать вместо твоих кулаков. Что думаешь, пещерный человек?

Николо, который наблюдал из угла с блеском в садистских глазах, присоединяется ко мне. Его дорогой древесный одеколон выделяется на фоне мочи, крови и пота.

Даже я стал пахнуть, как эти отбросы.

Если бы Аспен была здесь, она бы произнесла мне свою любимую цитату.

Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.

Может, мой статус богатого парня, как любит замечать Николо, это всего лишь маскировка монстра, которым я всегда должен был быть.

Нормальные люди почувствовали бы хоть каплю раскаяния или вины за то, что не чувствуют себя виноватыми. А я, с другой стороны?

Единственное, что я чувствую, глядя на их бессознательные, едва дышащие формы, это потребность в большем.

Я смотрю на кровь, капающую с их лиц и моих кулаков, как это делал бы серийный убийца.

— Инструменты не дают такого удовлетворения, как мои голые руки.

Смех Николо эхом отдается в пространстве со злобой суперзлодея.

— Ты уверен, что она все еще не твоя женщина? Потому что в данный момент ты делаешь для нее больше, чем мужчина сделал бы для своей жены, чести и власти.

Мне не нравится, как это звучит.

На самом деле, мне это совсем не нравится, до такой степени, что я решаю завязать с этим.

Оставив Николо позади, я беру свой портфель и пиджак с соседнего стула и ничего не чувствую, когда пачкаю кровью ткань. Но я делаю пометку купить сменную одежду по дороге домой.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал с этими двумя?

Я смотрю на него через плечо.

— То, что ты делаешь лучше всего, Николо.

Он не нуждается в уточнениях. Его садистская ухмылка последнее, что я вижу, когда закрываю за собой дверь.

Глава 11

Аспен

Мы встретимся снова, мой красный георгин.

Я просыпаюсь, задыхаясь от несуществующего воздуха. В глазах скапливается влага, а сердце едва не выплескивается на пол.

На секунду я теряюсь в догадках, где нахожусь. Но вскоре воспоминания снова накрывают меня, устойчивые и ужасающие в своей точности.