Она выпила шампанское и принялась медленно расчесывать длинные волосы, позволяя им свободно ниспадать волнами цвета красного дерева. Щетина щетки приносила облегчение коже головы.

Гарри еще не пришел. Поппи думала о том, что скажет ему, когда он появится, но ничего не приходило на ум. Словно призрак, она медленно бродила по комнатам. В отличие от холодной формальности прихожей, остальные комнаты были декорированы роскошными плюшевыми тканями в теплых тонах, и здесь имелось множество местечек, где можно было посидеть, почитать, отдохнуть. Все – в безукоризненном порядке: оконные стекла отмыты до изумительной чистоты, вычищенные турецкие ковры пахли чайными листьями.

Здесь были камины с мраморными или резными деревянными панелями и крытыми огнеупорным кирпичем очагами, и множество ламп и канделябров, чтобы комнаты хорошо освещались по вечерам.

Для Поппи подготовили отдельную, дополнительную спальню. Гарри сказал ей, что она может иметь столько комнат в своем личном распоряжении, сколько пожелает, – апартаменты были устроены таким образом, чтобы легко можно было попасть в смежные комнаты. Из-под лежащего на кровати стеганого покрывала нежного бледно-голубого оттенка выглядывали тонкие льняные простыни с вышитыми на них крохотными голубыми цветочками.

Бледно-голубые шелковые и бархатные шторы окутывали окна. Это была прекрасная женская комната, и Поппи наслаждалась бы ею безмерно, если бы обстоятельства оказались иными."

"Поппи попыталась решить, на кого она была больше всего зла: на Гарри, Майкла или на саму себя. Вероятно, на всех в одинаковой мере. И она ужасно нервничала, ожидая прихода Гарри. Ее взгляд упал на кровать.

Она успокаивала себя мыслью, что Гарри не станет силой заставлять ее покориться. Его злодейство не перейдет к грубому насилию.

Сердце Поппи упало, когда она услышала, как кто-то входит в апартаменты. Девушка глубоко вздохнула раз, и еще раз, пока широкоплечая фигура Гарри не показалась в дверном проеме.

Он остановился, глядя на нее, черты его лица казались бесстрастными. Ратледж был без галстука, в открытой рубашке видна сильная линия шеи. Поппи заставила себя не шевелиться, пока Гарри шел к ней. Он потянулся, чтобы коснуться ее блестящих волос, позволяя им скользить между пальцами, будто жидкому огню.

– Я никогда прежде не видел их распущенными, – сказал Гарри. Он стоял достаточно близко, чтобы Поппи смогла почувствовать отголосок аромата крема для бритья и сильный запах шампанского в его дыхании. Его пальцы коснулись ее щеки, почувствовав дрожь ее застывшего в неподвижности тела.

– Боишься? – тихо спросил он.

Поппи заставила себя встретиться ним глазами:

– Нет.

– Может, тебе бы стоило. Я лучше отношусь к людям, которые меня боятся.