Не знаю, понял ли он, как много потерял.

– Это не его вина, что все так сложилось.

Амелия вытащила из рукава носовой платок и протянула его Поппи. – Это спорно. Но я не собираюсь критиковать его, все равно это делу не поможет. Тем не менее, должна заметить... фраза ""я не могу"" слишком легко срывается с его губ.

– Он послушный сын, – сказала Поппи, вытирая слезы, но вскоре сдалась, и просто прижала платок к глазам.

– Что ж, хорошо. Но в следующий раз, думаю, тебе лучше остановить свой выбор на мужчине, который сам за себя решает.

Поппи покачала головой, все еще пряча лицо за носовым платком, – У меня больше никого не будет.

Она почувствовала, как руки сестры снова обняли ее.

– Будет. Обещаю тебе, обязательно будет. И он ждет тебя. И обязательно найдет тебя. И однажды Майкл Бэйнинг превратится в потускневшее воспоминание, не больше.

Поппи зарыдала еще сильнее, еще отчаяннее, так, что каждый всхлип стал отдаваться тупой болью в ребрах.

– О Боже, – с трудом глотая воздух, выдавила она. – Как это мучительно, Амелия. И кажется, этому никогда не будет конца.

Очень нежно Амелия прижала голову сестры к своему плечу и поцеловала в мокрую щеку. – Я знаю, – ответила она. – Когда-то я тоже через это проходила. И я помню, на что это было похоже. Сначала ты плачешь, потом начинаешь злиться, злость сменяется отчаянием, и на смену отчаянию снова приходит гнев. Но я знаю секрет, как излечиться от боли.

– Что это? – с дрожащим вздохом спросила Поппи.

– Время... Молитва... А больше всего – семья, которая любит тебя. Ты всегда будешь любима, Поппи.

На губах Поппи появилась вымученная улыбка. – Благослови, Господи, сестер, – прошептала она и снова заплакала, уткнувшись в плечо Амелии.

Много позже, тем же вечером в двери личных апартаментов Гарри Ратледжа раздался решительный стук. Джейк Валентайн оторвался от подготовки свежей одежды на завтра и полировки ботинок. Он вышел открыть дверь и оказался нос к носу женщиной, чье лицо показалось ему смутно знакомым. Невысокая и стройная, со светло-каштановыми волосами и серо-голубыми глазами, на носу – округлой формы очки. Мгновение он оценивающе разглядывал ее.

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Я хотела бы увидеть мистера Ратледжа.

– Боюсь, сейчас его нет дома.

Услышав эту избитую фразу, к которой часто прибегали слуги, когда их хозяева не желали, чтобы их беспокоили, она выдавила кривую усмешку. В ее голосе ясно слышалось обжигающее презрение. – Говоря ""нет дома"" вы имеете в виду, что он не желает меня видеть, или что его действительно нет дома?"

"– В любом случае, – непреклонно ответил Джейк, – этим вечером вам не удастся его увидеть. Но его действительно нет здесь. Может быть, ему что-нибудь передать?

– Да. Передайте, я надеюсь, что он сгорит в аду за то, что сделал с Поппи Хатауэй.