– Я никогда не шучу по поводу узлов. Хороший узел – отличная штука. – Гарри передал веревку Беатрис и стал наблюдать, как она устанавливает кувшин на верхушке рамы кабинки подьемника. Тогда он понял, в чем заключался ее план.

– Умно, – пробормотал он.

– Может и не сработать, – предупредила Беатрис. – Зависит от того, кто умнее: мы или обезьяна.

– Я несколько опасаюсь ответа, – сухо отозвался Гарри. Высунувшись в шахту кухонного подъемника, он медленно потянул веревку, поднимая кувшин наверх к макаке, в это время Беатрис держала шелковый шнур.

Все затихли. Вся группа в ожидании одновременно затаила дыхание.

Удар.

Обезьяна прыгнула на крышу кабинки. Несколько любопытных уханий и вскриков эхом разнеслись по шахте подьемника. Стук, тишина, а потом резкий рывок шнура. Обиженные крики заполнили пространство, а тяжелые удары сотрясли кухонный подъемник.

– Попалась, – воскликнула Беатрис.

Гарри забрал у нее шнур, пока Валентайн опускал кабинку.

– Пожалуйста, отойдите назад, мисс Хатауэй.

– Позвольте мне, – настаивала Беатрис. – Макака скорее бросится на вас, чем на меня. Животные доверяют мне.

– Тем не менее, я не могу рисковать безопасностью моих гостей.

Поппи и мисс Маркс отвели Беатрис подальше от дверцы кухонного подъемника. У всех перехватило дыхание, когда перед ними предстала крупная черно-голубая макака: ее глаза казались огромными и яркими на безволосой морде, шерсть на голове комично росла пучками. Самец на вид был коренастым и сильным, хвост, однако, упоминания не заслуживал. Его выразительная морда исказилась от ярости, когда он закричал, сверкнув белыми зубами.

Одна из его передних лап застряла в кувшине с засахаренными фруктами. Разгневанное животное неистово дергало ее, безуспешно пытаясь вытащить. Причиной ее пленения явился собственный сжатый кулак, – она отказывалась выпустить сладости даже ради того, чтобы высвободить лапу из кувшина.

– Ох, разве он не прекрасен, – пришла в восторг Беатрис.

– Для самок макак, возможно, – усомнилась Поппи.

Гарри одной рукой удерживал шнур, привязанный к кувшину, а в другой держал свою фехтовальную рапиру. Макак был крупнее, чем он ожидал, и способен нанести существенный ущерб. И совершенно очевидно решал на кого напасть первым.

– Пойдем, дружище, – тихо позвал Гарри, пытаясь подвести обезьяну к открытой клетке.

Беатрис полезла к себе в карман, достала несколько засахаренных фруктов и бросила их в клетку.

– Вот так, жадюга, – сказала она макаке. – Твое лакомство там. Давай-ка за ним, и без скандалов.

Чудесным образом, обезьяна подчинилась, волоча кувшин за собой. Бросив злобный взгляд на Гарри, самец зашел в клетку, и сгреб разбросанные фрукты свободной лапой.