Она уперлась руками в стол. Он обнял ее одной рукой за талию, прижимая к себе, касаясь горячими пальцами ее кожи. Его правая рука скользнула вниз, по ее бедру, по животу… Она напряглась в ожидании. Его пальцы нашли то же самое чувствительное место, где поглаживания доводили ее до края, там, где ждало блаженство. Она оттолкнулась от стола.

Давление внутри нее нарастало.

Кальдар отпустил ее талию и откинулся назад, двигаясь быстро, вонзаясь глубоко и жестко.

Наслаждение захлестнуло ее, разливаясь волнами. Они накатывали и накатывали, затопляя ее, перегружая ее чувства. Она чувствовала себя невесомой, измученной и счастливой."

"Он вздрогнул позади нее. Спустя секунду он потянул ее вверх и приобнял. Она обмякла в его объятиях, такая усталая и абсолютно довольная. Она не хотела двигаться. Она не хотела говорить. Она просто хотела стоять так, завернувшись в него.

Он поцеловал ее в щеку.

Она была так счастлива.

В коридоре послышались шаги. Вероятно, это был один из техасских снайперов. Судя по звуку, у сапога был каблук.

Они не могли оставаться такими вечно. Рано или поздно кто-нибудь в бальном зале заметит, что они ушли. Как бы ей не нравилось, когда ее так обнимают, они должны привести себя в порядок, одеться и приступить к выполнению своего плана, прежде чем их отсутствие привлечет достаточно внимания, чтобы подвергнуть их всех опасности. Одри мягко оттолкнула Кальдара, и он отпустил ее.

На столе стояла бутылка воды. Одри схватила ее, намочила носовой платок и вытерла грудь, талию и бедра. Она пахла Кальдаром. Ей хотелось свернуться вот так, с его запахом, и заснуть, пока он обнимал ее.

Она бросила платок Кальдару.

— Я же говорил, что тебе понравится.

— Ты такой скромный. — Она быстро поцеловала его в губы и натянула платье.

— Тогда свадьбу организуем в конце месяца?

Она вытащила заколку из волос и вернула ее обратно, поправив прическу. Она хотела свадьбы. Она хотела его всеми способами, какими могла заполучить его.

— Может быть.

— Это значит «да»?

— Я подумаю об этом. — Она была влюблена в Кальдара. Она знала это. Их секс был не просто сексом… они занимались любовью. То, как он смотрел на нее, заставило ее вздрогнуть. Но что-то внутри нее удерживало ее от того, чтобы сказать «да». Это была не гордость. Страх, поняла она. Она боялась, что если скажет ему «да», он потеряет к ней интерес.

Он хотел жениться на ней.

— Для таких, как ты, «свадьба» звучит как «приговорен к принудительным работам в шахтах».

— Я никогда раньше не хотел жениться, — сказал он. — Когда двое вступают в брак, они отдают часть себя. Они становятся все более похожими друг на друга. Я никогда не встречал женщин, которые были бы лучше меня в том, чем я горжусь, и я никогда не хотел быть похожим на них.