Вот только что, казалось, мы перебрасывались шутками с Эмили, а буквально в следующее мгновение попали в центр сценария, который хоть однажды мысленно прокручивал — возможно, даже не один час — любой уважающий себя мужчина: а смог бы я остановить угрожающего мне пистолетом ублюдка?

В такие минуты в моей голове вырисовывался безумный бросок, типа разъяренного быка, мгновенно деморализующий бандита. Вот только здесь бандит был не один, и они, скорее всего, оба были вооружены. Все осложнялось еще и тем, что Эмили сидела между мной и этими налетчиками.

Я медленно, стараясь не привлекать к себе внимания, переместился так, чтобы по возможности прикрыть ее собой, а затем жестом попросил ее сохранять спокойствие. Эмили тут же прижалась щекой к моей спине, и я почувствовал между лопатками жар ее тела. Несмотря на то, что мое сердце отчаянно билось, а в мозгу бурлил адреналин, я на мгновение отвлекся на мысль: как же хорошо ощущалось выражение ее абсолютного, безусловного доверия.

Быстро оглядев зал в поисках того, что можно было применить в качестве оружия, я начал прикидывать тактику «боя». Прежде всего я решил, что не стоит нападать первым, так как во время большинства ограблений преступники, как правило, не совершали насилия, пока надеялись получить желаемое. Я был почти убежден, что это не выдумка, а, следовательно, не попытка оправдать свою трусость. А на случай, если вдруг все станет совсем уж плохо, я наметил рывком перевернуть барный стул, запустить им в ближайшего отморозка и, молниеносно бросившись ко второму, отобрать у него пистолет.

Никто из посетителей паба не шевельнул ни единым мускулом. Что, в принципе, вполне соответствовало моему плану. А кассирша протянула грабителям дрожащей рукой двадцатидолларовую купюру.

— И это все, что у тебя там есть? — грубо рыкнул один из них.

Я нахмурился, когда повторно услышал этот голос. Он показался мне слишком знакомым, но я никак не мог сообразить, кому он мог принадлежать.

Один из налетчиков, толкнув напарника локтем, ткнул пальцем в мою сторону.

— О, похоже, у нас тут намечается герой-любовничек. Давай проверим, хватит ли у него мужества защитить свою женщину.

В его словах — помимо жестокой насмешки — слышалась какая-то фальшь. Создалось впечатление, будто какой-то второсортный актеришка, отвратительно играя свою роль, тупо повторил заранее выученную реплику.

Оба бандита повернулись к нам лицом.

Я покрепче сжал горлышко своей пивной бутылки и мысленно отрепетировал то, что сейчас сделаю: врежу тому, что ближе ко мне, бутылкой по голове, а затем разберусь с его подельником. Возможно, даже переверну барный стул, схвачу Эмили, и мы с ней сбежим.