А раз ты так взволнован, эта, должно быть, суперособенная.

— Ладно. Насосы тоже ломаются. Но не будем бросаться в крайности. С чего ты взяла, что я «супер» взволнован? Строго говоря, я не подтвердил ни одного твоего слова.

— А от тебя это и не требуется. Если бы ты был в мультике, твои зрачки выглядели бы сейчас маленькими розовыми сердечками.

— Но мы же не в мультике, — возразил я немного резче и категоричнее, чем намеревался, так как память услужливо подкинула негативные моменты из прошлого.

Мне хватило нескольких, закончившихся катастрофой отношений, чтобы захотеть заглянуть в зеркало и спросить себя: а может, проблема именно во мне?

Две девочки, с которыми я встречался в старших классах, изменили мне. В колледже моя девушка порвала со мной, так как внезапно решила, что ей больше не нравятся мужчины. После колледжа я влюбился, а она вскоре, вытащив на улицу всю мою одежду, сожгла ее, заявив, что во время обеда я не сводил глаз с другой. Это при том, что меня там вообще не было.

Да, если бы я решил написать роман о своей личной жизни, то для названия выбрал бы «Пятьдесят оттенков провальных отношений». Вот только бестселлером он никогда бы не стал.

Костер из моей одежды стал заключительным аккордом.

Больше никаких женщин! С меня достаточно.

С того дня я уже ничего не мог изменить. Мой мозг превратился в гениального сыщика по выявлению женских недостатков… даже там, где их не было. Романтические отношения стали для меня табу, а для страховки я стал сводить желанных женщин, воспринимая их как сестер, с другими парнями. В конце концов, отношения, которым не суждено было начаться, не могли закончиться крахом.

* * *

Вскоре после ленча в пекарню вошла Эмили с рюкзаком на плечах.

По нему можно было легко определить, что она художник: на зеленой камуфляжной ткани были разбрызганы разноцветные пятна. А когда она, смущенно улыбаясь, подошла к прилавку, я заметил на ее щеках и висках смазанные капли белой краски. Идеально сидевшее на ней черно-белое платье было гармоничным сочетанием мягкой скромности и легкой откровенности, заставившей мои глаза жаждать большего.

Как и при знакомстве в доме престарелых, у меня возникло ноющее чувство узнавания. Меня подмывало спросить об этом Эмили, но я побоялся, что она посчитает меня озабоченным придурком, если я помню ее после какой-то случайной встречи.

Я постарался не слишком широко улыбаться ей в ответ. В любом случае, я не собирался завоевывать эту девушку. Не стоило забывать одну универсальную истину: мои отношения с женщинами всегда терпят фиаско. Какой бы милой на первый взгляд ни казалась Эмили, рано или поздно она проявит себя, как и все до нее.