Мы будем болеть за тебя здесь, в Далласе.

После того, как я заканчиваю разговор, мне неловко осознавать, что я смаргиваю слезы. Но, Боже, облегчение, которое охватывает меня, — это почти эмоциональная разрядка. Я нащупываю свой телефон, чтобы отправить сообщение Джиджи, рассказывая ей о разговоре с Вегой. Она тоже проснулась и немедленно отвечает.

ЖИЗЕЛЬ:

Я так рада, детка.

Она все еще печатает.

ЖИЗЕЛЬ:

Может быть, теперь ты перестанешь все время ждать, когда случится что-то ужасное? Ты нужен Далласу. Они ждут тебя. Перестань сомневаться в себе.

Я:

Я постараюсь.

ЖИЗЕЛЬ:

Хорошо. Теперь сходи перекуси и постарайся не переусердствовать во время утренней раскатки. Прибереги это для игры.

Я:

Хорошо. Люблю тебя.

ЖИЗЕЛЬ:

Я тоже тебя люблю.

Я делаю все возможное, чтобы мой разум был спокойным, а тело расслабленным. После очень легкой предыгровой раскатки я направляюсь в конференц-зал отеля на пресс-конференцию.

Страх нарастает, когда я подхожу к двери. Блядь. Я не хочу этого делать. Но я не собираюсь убегать от этого. Я не трус.

В тот момент, когда я проскальзываю в дверь, тренер Дженсен отводит меня в сторону и говорит:

— На все, на что ты не хочешь отвечать, просто говори без комментариев, понятно?

Я киваю.

— Не извиняйся и не объясняй, почему не комментируещь. Без комментариев. Точка, конец предложения.

— Да, сэр.

Во главе просторного зала установлены два длинных стола с подиумом между ними. Я сажусь в кресло между Колсоном и Демейном. Тренер сидит в дальнем конце стола, перед ним тонкая папка. Тезисы, любезно предоставленые пиар-гуру Брайара, я полагаю."

"За столом Аризоны их главный тренер, капитан команды и два помощника капитана, один из которых Майкл Кляйн. Я даже не удостоил кудрявого парня взглядом. Я чувствую, что он наблюдает за мной, но он не заслуживает узнавания.

К моему облегчению, первый вопрос, заданный спортивным блогом колледжа, касается сезона Брайара и того, как мы изменили его, чтобы достичь этой точки. Колсон отвечает на этот вопрос. Он хорошо ладит с толпой. Спокойный и красноречивый. Следующий вопрос адресован капитану Аризоны. Я начинаю думать, что выберусь из этого невредимым, когда ко мне обращается женщина-журналист.

— Вчера были раскрыты некоторые очень шокирующие подробности о вашей семье. Вы считаете, это повлияет на ваше сегодняшнее психическое состояние?

Дженсен, похоже, готов вмешаться, но я наклоняюсь к микрофону, чтобы ответить.

— Вы говорите ‘шокирующие’ и ‘были раскрыты’, как будто мое прошлое было секретом, который я пытался скрыть. Это не так. Любой, у кого есть компьютер или телефон, мог знать о моей семейной истории до вчерашнего дня. Тот факт, что куча людей говорит об этом сейчас, не имеет для меня никакого значения. Моя голова всегда в игре.