После, он вручил мне ложку обратно и слегка прошёлся языком по зубам, словно змея. Даже его проклятые зубы были сексуальными.

Я открыла ящик, схватила другую ложку и дала ему. Мы оба стали есть из моей миски, не говоря при этом друг другу ни слова. Такая простая вещь, но моё сердце билось со скоростью километр в минуту. Это был самый длинный промежуток времени, когда Элек добровольно наградил меня своим присутствием.

Наконец, он посмотрел на меня, поднося ко рту следующую ложку.

— Что произошло с твоим отцом?

Я проглотила ложку мороженого и попыталась справиться с накопившимися эмоциями. Его вопрос застал меня врасплох. Я воткнула ложку в содержимое миски.

— Он умер от рака лёгких в 35 лет. Курил с 12 лет.

Элек ненадолго закрыл глаза и кивнул головой, как будто что-то понял. Очевидно, сейчас ему стало ясно, почему я так ненавидела курение.

Спустя нескольких секунд тишины, глядя вниз на миску с мороженым, он сказал:

— Мне жаль.

— Спасибо.

Мы продолжили делиться мороженным до тех пор, пока ничего не осталось. Элек забрал у меня миску, вымыл ее в раковине, вытер и поставил на место. После чего поднялся наверх, не сказав больше ни слова.

Я ещё ненадолго задержалась внизу на кухне, вновь проигрывая это странное воссоединение.

Меня действительно удивил его интерес к моему отцу. А ещё, я снова думала о том, как он облизывал мою ложку в первый раз, и как чувствовала себя я, когда облизывала её потом.

Мой телефон зазвенел. Это было сообщение от Элека.

«Спасибо за мороженое. Было действительно вкусно.»

И когда в этот же день я вернулась к себе в комнату, одна пара моего белья, была аккуратно сложена на комоде. Если это и есть его версия протягивания оливковой ветви. Я приму её.

* * *«Милый» Элек протянул не долго. Через несколько дней, после нашего совместного мороженого, он появился в кафе, где я работала, как раз во время наплыва школьников после занятий. Кафе «Кельт» находилось недалеко от нашей школы, чуть дальше по улице, а в меню здесь были сэндвичи, салаты и кофе.

То, что Элек появился здесь, было паршиво только наполовину, вторую долю дополнило то, что он привёл с собой, наверное, самую красивую девчонку нашей школы. Лейла — высокая платиновая блондинка с большой грудью. Она была полной противоположностью меня. Мою фигуру можно назвать, более спортивной, как у танцовщицы или гимнастки. У меня были обычные, светлые с рыжим отливом волосы, абсолютно прямые, в отличие от ее крупных, пружинистых локонов в стиле Техас. По тому, как она выглядела, можно было бы предположить, что девушка истинная сука, но на самом деле Лейла была очень милой.

Она махнула мне рукой:

— Привет, Грета.

— Привет, — ответила я в то время, как положила перед ними меню.