Гуров сидел в кабинете и заканчивал допрашивать Богатова и Рыбина. Когда ему доложили, что привезли Кошелева, он приказал доставить задержанного к нему в кабинет. Двое прапорщиков ввели в общем-то симпатичного молодого мужчину, которого портил только горб. Верхняя часть туловища, перекошенная на одну сторону, повлияла и на походку, и на то, что этот человек смотрел на всех немного хитровато и как-то сбоку. Хотя, может быть, дело было в том, что он понимал свое положение.

Прапорщики сняли с Кошелева наручники, и Гуров разрешил им выйти.

– Проходите, Володя, садитесь вот тут, напротив меня, – предложил сыщик. Фамилия моя Гуров, зовут Лев Иванович. Где вы находитесь, надеюсь, понимаете?

– Да, понимаю. Мною занимается центральный аппарат МВД.

– Да. Все правильно, – разглядывая задержанного, сказал Гуров. – Чтобы избежать лишних никчемных разговоров, переливания из пустого в порожнее и просто траты времени, я сразу скажу, что мне известно. Вы пока молчите и внимайте, Володя. А когда поймете, что ваше дело труба, тогда мы и поговорим начистоту.

И Гуров стал рассказывать, как до него после разговоров в стенах физического института дошло, что приличный объем фианита в лихие девяностые ушел оттуда неведомо куда. Об этом никто и не вспомнил бы, если бы не одна злополучная находка. Кое-что выпало из кармана одного из грабителей, обчистивших хитроумным способом ювелирный салон.

– И вот ведь беда, Володя! – Гуров покачал головой. – Мы вместе с руководством ювелирных сетей стали проверять их и неожиданно обнаружили, что только в одной нет таких подделок. Это сеть бизнесмена Матюшина. Называется она «Элит». Вы там работаете. Не спешите, Володя, иронизировать, говорить, что мы теперь всех в этой сети будем подозревать в распространении подделок, изготовленных из фианита. Этот камушек изобрели и впервые получили в ФИАНе. Знакомая аббревиатура? Конечно, ведь там работал ваш отец, ныне покойный, к сожалению. Он был старшим инженером семнадцатой лаборатории. Я ничего не хочу сказать плохого о вашем отце, Володя, потому что у меня нет прямых улик. Но около тридцати килограммов фианита пропало именно в девяностые годы. Куда они делись, не помнит никто, а документы не сохранились.

– Значит, я могу идти? – спросил Кошелев и усмехнулся.

– Попозже. Я ведь не рассказал вам всего. Итак, я вспомнил, что в списках работников ювелирных магазинов мне попадалась ваша фамилия. Сперва я решил, что это совпадение. Потом мы получили распечатки ваших звонков, отследили контакты, установили локализацию абонентов. Вот беда, в этих местах все жутко запущено, нет ничего, кроме заброшенных складов. Когда-то там располагалась ткацкая фабрика, а потом остатки помещений стали сдавать в аренду. Те, которые еще были в приличном состоянии.