Местами хрустальную кожу пробили кости, торчащие на манер панциря.

Окровавленные, обломленные, они выглядели жутко.

– Песок, – внезапно прошептала Кариса.

Хаджар посмотрел вниз и едва не вскочил на ноги от удивления. Недавно черный песок стремительно желтел, становясь таким “родным и привычным”, что даже дух захватывало.

Тоже самое происходило и с небом. Черные облака постепенно окрашивались белым и золотым. Они расступились в стороны, унося красные молнии и обнажая бескрайнюю лазурь. Солнце, так редко показывающее свой лик в Сердце Демона, нежно обласкало бескрайние просторы.

Оно стало последним, что увидел агонизирующий дракон.

И тут отряд накрыла волна невероятной мощи. Такой, что они уже не по своей воле лежали на песке. Попросту не были в силах подняться. Каждый вдох давался им с трудом.

Салиф и мальчишка и вовсе начали задыхаться.

Дрожащей рукой Рамухан вытащил из кармана красную полоску талисмана. Он швырнул её в сторону слуг и та, разделившись в воздухе надвое, спеленала их на манер мумий. Замотанные, они явно задышали свободнее, но все же – с трудом.

– Не может быть, – шептал Хаджар.

 – не может быть.

Он уже чувствовал подобную силу на своей шкуре. Но было это так давно, что казалось будто во сне или даже в иной жизни.

С трудом, используя волю и упрямство, он, опираясь на меч, смог подняться и обернуться.

Над песком, в прямом смысле этого слова, летел старик.

В правой руке он держал посох-шест с круглым, золотым набалдашником. Второй конец слегка касался песка, высекая золотые искры. Именно они окрашивали пустыни в привычные оттенки желтого и, поднимаясь к небу, разгоняли черные тучи."

"Золотой, с красным, кафтан слегка развевался на ветру.

Простой тюрбан укрывал седину на голове. Бронзовая кожа не могла скрыть глубоких морщин. Спокойный взгляд старца степенно взирал на раскинувшиеся перед ним просторы.

Впереди него летела оранжевая сфера, за которой бежал гепард. Одного взгляда на зверя хватало, чтобы не смотря на всю его простоту, определить в твари монстра столь сильного, что недавние птица со змеей казались на его фоне домашними зверюшками.

– Не люблю я Сердце Демона, – голос старца звучал обычно, в нем не было раскатов силы или эха времен.

 – если бы этот дракон не смалодушничал, ни за что бы сюда не пришел.

Но стоило Хаджару взглянуть в глаза старцу, как он содрогнулся. На него смотрела вечность. Или две. Это было сродни ощущению, когда он вгляделся в глаза мальчика-колдуна из племени бедуинов. Вот только здесь, помимо времени, плескался целый океан силы.

– Бессмертный, – с придыханием произнес Рамухан.

Старик повернул к нему голову. Ничего не произошло. Ни всплеска в потоках Реки Мира, ни внешних проявлений силы, но взгляд колдуна остекленел.