Самая сладкая и самая вкусная, — проводит тыльной стороной ладони по обнаженной груди, вызывая во всем теле россыпь мурашек. — Нет, нет, нет, не прикрывайся, — разводит мои руки в сторону, как только я начинаю прикрывать грудь.

Не могу спокойно смотреть на то, с каким вожделением Кирилл на нее смотрит. А потом и вовсе наклоняется, проводя языком по соскам. Закрываю глаза, крепко сжимая собственные ладони в кулак, когда ощущаю, как Волков сжимает руками грудь и тут же втягивает сосок в рот. Сначала один, затем другой. Посасывает их, чуть прикусывая, вызывая какое-то неконтролируемое давление внизу живота.

Через несколько секунд, когда ощущаю, как Кирилл спускается дорожкой поцелуев вниз и обводит языком пупок, я начинаю стонать. Несколько мгновений и я понимаю, что больше не ощущаю ни губ, ни рук Кирилла на своем теле. Распахиваю глаза и наблюдая за тем, как Волков скидывает с себя боксеры, оставаясь полностью обнаженным. Сглатываю, когда перевожу взгляд на его пах и тут же вновь закрываю глаза. Нет, пока туда лучше не смотреть. Все потом.

— Ты же помнишь, что обещала молчать, — слышу где-то над ухом голос Кирилла.

 — А если забыла, самое время вспомнить. Стонать можно, кричать тоже, — шепчет уже в губы и накрывает их мимолетным поцелуем. А в следующий миг я снова ощущаю ладони Кирилла на своей груди и быстрый поцелуй внизу живота.

— Приподними свою замечательную попу, малыш.

Слушаюсь его, как будто в очередной раз нахожусь под гипнозом, и Кирилл немедля стягивает с меня трусики, оставляя полностью обнаженной. Инстинктивно сжимаюсь, понимая, что он сейчас сделает, в конце концов, не в Джунглях выросла, знаю, что будет больно. Правда я ошиблась, и испытала я совсем не боль, а шок, когда Кирилл вместо того, чтобы сделать то, что собственно должен, развел мои ноги в стороны и начал целовать внутреннюю сторону бедра, едва касаясь меня там пальцами.

— Что ты делаешь? — хрипло шепчу я, приподнимаюсь на локтях, одновременно пытаясь свести ноги.

— То, что хочу. Уговор наш помнишь? Стонать и кричать, в остальном — ротик на замок.

— Нет, — в панике выкрикиваю, осознавая, что он хочет сделать, и тут же вновь свожу ноги. — Пожалуйста, не надо, Кирилл. Я не хочу.

— Ты даже не знаешь, что это, Светик. Я тебя сейчас привяжу к кровати, если ты не откинешься на подушку и не расслабишься.

Даю тебе слово Гиппократа, что привяжу.

Очень уместная клятва. Вот уж кто бы мог подумать, что я забуду о том, что полностью нагая и раскрытая. А я ведь реально об этом забыла, поняв, что он хочет сделать.

— Кирилл, — выдавливаю из себя, когда он с силой разводит мои ноги. — Ну не надо.

— Надо. Откинься на подушку и выдохни, я не сделаю ничего такого, что тебе не понравится.

И ведь выдохнула, и откинулась на подушку, крепко зажмурив глаза.