Через пять минут она вернет себе душевное равновесие. Через пять минут она снова сможет прилепить на лицо улыбку и приседать в реверансе перед человеком, который только что фактически напал на нее.

Через пять минут она снова скажет себе, что может выйти за него замуж.

А если повезет, то через десять минут ей даже удастся в это поверить.

Но сейчас она еще целых четыре минуты будет сама собой.

У нее имеется целых четыре минуты.

…А может быть, и нет.

Слуха Аннабель коснулся тихий шепот, она нахмурилась, обернулась и посмотрела в направлении дома. И увидела, как из французских дверей торопливо вышли двое, мужчина и женщина, судя по силуэтам. Она мысленно застонала. Они наверняка выскользнули из дома для тайного свидания. Другого объяснения просто и быть не может. Раз они стремятся в эту часть сада и выбрали эту дверь, значит, они пытаются избежать посторонних взглядов.

Аннабель вовсе не хотелось все им испортить.

Она вскочила, собираясь вернуться в дом каким-нибудь другим путем, но парочка стремительно приближалась, и у девушки не осталось выбора, как только отойти подальше в тень. Она двигалась очень быстро, не бегом, нет, но, несомненно, быстрее, чем просто шагом. И вскоре оказалась у живой изгороди, явно обозначавшей границы владения. Мысль прятаться в кустах ежевики ей не очень-то улыбалась, поэтому Аннабель свернула налево, где в изгороди виднелся просвет, по всей видимости, ведущий на вересковую пустошь.

Пустошь. Огромное, восхитительное, величественное пространство, где все совершенно непохоже на Лондон.

Определенно, она не должна здесь находиться. Определенно-преопределенно, нет. Луиза пришла бы в ужас. Дедушка был бы в ярости. А бабушка…

Ну, положим, бабушка, скорее всего, рассмеялась бы, но Аннабель уже давно поняла, что ей не следует строить свои суждения о морали, исходя из бабушкиного поведения."

"Она задумалась, можно ли найти другой путь с пустоши на лужайку Троубриджей. В конце концов, владения у них большие, наверняка в живой изгороди множество проходов. Но пока…

Она посмотрела на лежащее перед ней открытое пространство. Как удивительно, что столь дикий уголок находится так близко от города! Здесь все казалось мрачным и полным жизни, воздух же был неимоверно свежим, она даже не представляла, насколько соскучилась по этой свежести. И дело не только в чистоте — она знала, что ей не хватает чистого воздуха с первого же глотка мутного тумана, который в Лондоне почему-то считался пригодным для дыхания. Здесь в самой атмосфере чувствовалась какая-то изюминка, что-то прохладное и пряное. От каждого вдоха ее легкие словно покалывало.

Просто рай.

Она подняла голову, решив, что, возможно, здесь звезды будут сиять ярче. Не сияли.