— А ведь могла бы быть графиней. О чем ты только думала?

Аннабель не двигалась, собираясь с силами. Пока он лежит на ней всем весом, вырваться не удастся. Ей надо дождаться, когда он двинется, тогда у нее появится возможность заставить Ньюбури потерять равновесие. Вот тогда ей и понадобится вся ее сила.

— А я-то верил, что нашел наконец подходящую женщину.

Аннабель изумленно и недоверчиво уставилась на Ньюбури. В его голосе звучало сожаление?

— Я ведь всего-навсего хотел наследника. Хоть завалящего сынишку, чтобы этот мой паршивец-племянник ничего не унаследовал.

Ей захотелось протестовать, объяснить ему, насколько Себастьян прекрасен во всех отношениях. У него такое изумительное воображение, и такой острый ум! Никто не может с ним сравниться. В целом мире! А еще у него восхитительное чувство юмора. Господи, да никто на свете не может заставить ее так смеяться.

А еще он наблюдательный. И внимательный. Он все видит и всех замечает. Он понимает людей, не только их надежды и мечты, но и то, как именно они надеются и мечтают.

Если все это не бесподобно, то она и не знает, что же еще-то надо!

— Почему вы его так ненавидите? — прошептала Аннабель.

— А пошел он, — отмахнулся Ньюбури.

«Это не ответ», — захотелось сказать Аннабель.

— Это неважно, — продолжал граф. — Этот щенок тешит себя мыслью, что я искал жену, только чтобы урезать его амбиции. Но что плохого в том, что мужчина хочет, чтобы его титул и дом отошли к его собственному сыну?

— Ничего, — мягко проговорила Аннабель. Может, если она будет вести себя дружелюбно, он не станет причинять ей вреда? И к тому же в подобном желании действительно не было ничего плохого. «Плохое» заключалось в способе, который граф выбрал для достижения своей цели. — Как он умер?

Лорд Ньюбури замер.

— Ваш сын, — пояснила она.

— Лихорадка, — коротко ответил граф. — Он порезал ногу.

Аннабель кивнула. Она знала многих, кто подхватил лихорадку таким же образом. Любой глубокий порез всегда вызывал у окружающих беспокойство. Нагноение есть? Кожа вокруг покраснела? Она горячая? Любая плохо заживающая рана могла привести к лихорадке, лихорадка же часто приводила к смерти. Аннабель всегда удивлялась, почему это некоторые раны заживают быстро и легко, а другие нет. Казалось, у этого нет никакого разумного объяснения, только несправедливая, капризная рука судьбы.

— Мне очень жаль, — сказала Аннабель.

На мгновение ей показалось, что Ньюбури ей поверил. Его руки на ее плечах слегка расслабились. А глаза… возможно, виной тому была тьма, но Аннабель заметила, как помягчел их взгляд. Но потом граф фыркнул и заявил:

— Не ври.

Ирония заключалась в том, что ей действительно было жаль.