— Почему? — Поинтересовалась я.

— Он чудовище.

Я поняла, от кого он услышал это слово — от своей матери, я начала раздражаться, поэтому глубоко вздохнула.

— Почему ты так говоришь?

— У него очень некрасивое лицо.

— У него такое лицо из-за аварии, которая с ним произошла.

Как только я сказала это, он серьезно посмотрел мне в глаза. Как будто он отчаянно хотел поверить во что-то еще, кроме того, что ему все время говорили об отце. Его невинность меня глубоко тронула.

— Ты ведь знаешь, что твой отец попал в очень страшную аварию, верно?

Он кивнул.

— Он получил много ранений, и на лице, в том числе, он не похож на большинство людей, но он не чудовище. Он просто... — я не могла подобрать нужного слова. — Ты когда-нибудь видел шрамы на его лице, Закари?

Он отрицательно качнул головой.

— Нет, он носит маску. Мама говорит, что шрамы под маской слишком страшные и пугающие.

Я подумала, как бы мне ему объяснить и вдруг вспомнила про свой шрам от ожога на запястье.

— Вот... — сказала я. — Я получила этот шрам, когда была чуть старше тебя. Я пыталась помочь маме, решила погладить одежду, но не понимала, насколько горячим может быть утюг, поэтому обожглась. Кожа зажила, но посмотри, остался шрам.

Он долго смотрел на шрам, я хранила полное молчание.

— Это же больно? — наконец спросил он.

— Уже нет, но тогда мне было очень больно, когда все произошло. Я долго плакала. Папа прикладывал мне лед и еще что-то.

— А можно мне его потрогать?

— Конечно, если хочешь.

Он протянул руку и коснулся моего шрама, его пухлые маленькие пальчики пробежались по зарубцевавшейся белой коже. Лицо стало задумчивым, я подождала несколько секунд, чтобы он понял смысл моих слов.

— Если бы у меня было еще два таких же шрама, разве я была бы похожа на чудовище?

Он задумался, потом отрицательно покачал головой.

— А если бы у меня было еще десять, Закари?

На этот раз ему не нужно было думать. Он тут же отрицательно покачал головой.

— То же самое и с твоим отцом. Он не чудовище только потому, что у него есть шрамы на лице.

— Но он всегда сердится на маму.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, это не так.

Он кивнул.

— Да, сердится. Он заставляет ее грустить, потому что хочет забрать меня у нее.

Я не знала, как мне ему все объяснить.

— Все это неправда... — не выдержала я.

В ответ он лишь нахмурился."

"— Так мама сказала, — упрямо повторил он.

Если я не буду осторожно с ним в разговоре, то навлеку на себя большие неприятности.

— Я не говорю, что она солгала или что-то в этом роде. Возможно, это всего лишь какое-то недоразумение... понимаешь? Иногда взрослые тоже ошибаются.

Тут появилась миссис Блэкмор с обедом для Закари, я повернулась, чтобы забрать у нее поднос.

— Спасибо, — сказала я с улыбкой. Поставив перед ним поднос, тихо выпустила свое последнее замечание.