Когда мы вошли в дом, я вывали все на пол большого зала и начала открывать пакеты. Я держала палки в руках и была готова приступить, встретив взгляд Закари, который просто наблюдал за мной, нахмурившись. Тогда я почувствовала себя немного виноватой, будто все это накупила для себя, будто я была ребенком, а не он должен был получить несказанное удовольствие.

— Ты должен мне помочь сделать змея, — сказала я ему.

— На полу грязно, — заявил он.

— Не правда. Фрэнсис сегодня утром его вымыла.

Он с сомнением посмотрел на меня, я подумала, сколько же мне придется потратить сил и времени, прежде чем он начнет вести себя как обычный ребенок, которого меньше всего волнует грязь, чем игра.

— Вот что я тебе скажу. Если мы немного испачкаем руки и одежду, то быстро поднимемся наверх и примем ванну перед обедом.

— А если мама увидит?

— Ее нет дома. Она прислала мне сообщение, что вернется после обеда.

Прежде чем он слишком сильно задумался об этом, я вскочила и потянула его вниз на пол. И мы начали наш первый совместный проект. Закари помогал мне, делая все, что я просила, и минуты пролетели незаметно. Через какое-то время наш воздушный змей был готов и стоял, прислоненный боком к древней стене замка.

Но Закари нисколько не стыдился той перекошенной штуковины, которую мы соорудили. Его улыбка превратилась в широкую, а глаза сияли гордостью и признательностью. На мгновение он снова стал похож на маленького мальчика. Я молилась про себя, чтобы наш змей пролетел, пусть даже всего несколько секунд.

Закари взволнованно повернулся ко мне.

— А сейчас мы запустим его?

— Э-э, пока нет, — ответила я, подтягивая к себе оставшийся пакет с покупками. Я достала коробки с красками и кисти, разложив их перед ним.

— Сначала нужно сделать его красивым.

— Зачем? — спросил он. Теперь он все больше походил на маленького мальчика.

— Мы должны разукрасить змея, сфотографировать его и показать твоим родителям. Такой простой воздушный змей мало кого впечатлит.

Я перемешала краски на палитре и протянула ему кисть.

— И что же мне нарисовать? — спросил он, наморщив лоб с тревогой.

— Эй! — Сказала я, дотронувшись до его руки. — Ты нервничаешь?

Он кивнул.

— Почему?

Он повернулся и посмотрел на белого змея.

— Я хочу, чтобы он понравился маме.

— А-а, — поняла я.

— Это твой воздушный змей, так что рисуй все, что пожелаешь.

От чего он нахмурился и застыл еще больше. Я поняла, что для него было просто необходимо, вплоть до отчаянья, получить одобрение матери.

Я поняла, что должна что-то предпринять, чтобы выйти из этого тупика. Может мне стоит стимулировать и дальше, вернув его к тому, как ведут себя все дети его возраста.