Ты хочешь сказать, что она мне солгала? — Я строго посмотрел на нее.

Она вздохнула.

— Не лезь, Бретт. Я знаю, что делаю. Ты принесешь Закари больше вреда, чем пользы. Я же его мать. Я знаю, что лучше для моего сына. Просто держись подальше, — сказала она, — оставь его мне для воспитания.

— Тогда дай разрешение няне, чтобы она играла с ним в подвижные игры на свежем воздухе, иначе я лично вмешаюсь. — Мой голос был чистейшим льдом.

Она смело выдержала мой взгляд, пока не поняла, что я имею в виду каждое слово, которое произнес. Схватив со стола свою сумочку, она резко повернулась ко мне.

— И как долго мы будем продолжать в том же духе?

— Что именно продолжать в том же духе?

Она посмотрела на меня так, словно я предал ее, но мы оба знали правду.

— Мы же женаты.

— К чему ты клонишь?

— Ты видишь, как я уезжаю по ночам... ты точно знаешь, чем я занимаюсь. Я трахаюсь с другими парнями. Но ты ничего мне не говоришь. Неужели тебе все равно?

Я цинично улыбнулся. Я должен быть полным идиотом, поверив, что она делает все это, чтобы привлечь мое внимание.

— Ты все это делаешь, чтобы дождаться моей реакции?

— А какой мужчина, утверждающий, что любит свою жену, не покажет свою реакцию?

— Я никогда не утверждал, что люблю тебя, Джиллиан, — поправил я ее. — Ты знала условия игры с самого первого дня. Я женился на тебе, потому что твой отец попросил меня об этом. Я был обязан ему своей жизнью, он никогда меня ни о чем не просил, ты не была такой уж уродиной, поэтому я согласился. Но на данный момент единственным связующим звеном между мной и тобой является Закари. Если в какой-то момент ты устанешь от своей жизни здесь и захочешь уехать, тебя ничто и никто не будет удерживать... но Закари останется со мной.

— Ты думаешь, он захочет жить с тобой? — она бросила мне вызов.

Я почувствовал, как кровь отхлынула с лица. Эта женщина знала на какие самые болезненные кнопки стоило нажимать, но я ровно и спокойно ответил:

— А почему бы нет? Ты думаешь, он не захочет со мной жить из-за моих шрамов?

— Ты что забыл, он тебя боится?

Мне было больно это слышать, но я специально рассмеялся.

— Так ты говоришь, но ему не вечно будет пять лет. Однажды он все поймет.

— Возможно, когда-нибудь, но сейчас ему нужна я. Ты же видишь, как он ко мне привязан.

— Когда ты в последний раз кормила его, обнимала и даже разговаривала с ним?

— Мой отец был бы разочарован в тебе… — начала она.

Ярость поднялась во мне, как вышедший из-под контроля лесной пожар. Я не мог контролировать эмоции, которые нахлынули при упоминании ее отца. Пока не родился Закари, ее отец был единственным человеком, которого я по-настоящему любил. Меня убивало то, что она использовала его имя всякий раз, пытаясь вызвать во мне чувство вины за автокатастрофу.