Она была в голубых бигудях, на ней была длинная белая ночная рубашка.

— Что случилось? — воскликнула она, ее лицо казалось бледным без макияжа.

Прежде чем я успела ответить, в коридор торопливо вошел мистер Бутсворт. Он слишком много выпил за ужином и выглядел немного вялым. На верхней площадке лестницы своего крыла появился Бретт.

— Что за черт? — взорвался он, сбегая по лестнице и опускаясь на колени рядом с неподвижным телом сына.

— Я вызвала скорую, — произнесла я дрожащим голосом. Я изо всех сил старалась не заплакать, глядя на беспомощное тело ребенка. Я чувствовала себя такой виноватой. Если бы я захватила с собой радионяню, то услышала бы, как он проснулся и стал звать меня. Мне не следовало пить за ужином. Я же была на работе.

Мистер Бутсворт встал рядом с Бреттом.

— Раньше я работал в больнице. Позвольте мне, — настойчиво предложил он.

Бретт тут же подвинулся, освобождая ему место, и мистер Бутсворт быстро провел руками по маленькому телу Закари. — Похоже, что ничего не сломано, дыхание у него нормальное, пока все хорошо. Думаю, можно рискнуть и самим отвезти его в больницу.

— Принесите одеяло, — рявкнул Бретт, и мы с миссис Блэкмор бросились вверх по лестнице, но она остановила меня рукой, кивнув головой, что сейчас принесет его одеяло. Бретт позвонил кому-то и приказал подготовить вертолет. Затем он позвонил кому-то еще по имени Логан, чтобы тот договорился о посадке вертолета рядом с больницей, которая находилась в часе езды, а также сказал подготовить машину, чтобы забрать его.

— Я могу полететь с тобой? — Умоляя спросила я.

Бретт мрачно кивнул и осторожно поднял Закари на руки. Мистер Бутсворт открыл заднюю дверь, Бретт вышел в ночь со своим драгоценным грузом, а я последовала за ним, чувствуя, как у меня сжимается от страха сердце.

Пока мы шли к посадочной площадке, Закари застонал. Я так обрадовалась, услышав его голос, значит он пришел в сознание, что даже заплакала от радости. Нежно, очень нежно Бретт заговорил с ним и погладил по волосам.

— Все хорошо, Закари. Я здесь. Ты в безопасности. Ничего плохого с тобой не случится.

— Папочка?

— Да, я — твой папа.

— У меня болит голова, папочка.

— Я знаю, дорогой. Это всего лишь временно. Сейчас мы доставим тебя в больницу, врачи все вылечат. Ты должен быть храбрым, хорошо?

— А что случилось?

— Ты упала с лестницы.

— Упал?!"

"Потом он снова потерял сознание, и Бретт подняв, голову уставился в ночь. Я понимала, что он хочет того же, что и я, чтобы мы побыстрее оказались в больнице. Он настолько сильно сжал зубы, что кожа, и без того бледная, побелела еще больше. Всю дорогу мы молчали, я молилась, Боже, как я молилась, чтобы все кончилось хорошо.

Вскоре мы уже садились в поджидавшую нас машину, и быстро прибыли в больницу.