Мне нужна была запасная Ванесса, , доступная каждый четверг в шесть вечера. И впервые в жизни я могла себе это позволить. Я наняла психотерапевта.

Каждую неделю, в течение ""пятидесятиминутного часа"", мой терапевт уделяла мне все свое внимание. Если я надоедал ей своими повторениями, она никогда не жаловалась. Она была профессионалом. Она никогда не заставляла меня чувствовать себя поглощенным собой, даже когда я был таким. Она позволяла мне выговориться. Она позволяла мне плакать. Я часто покидала ее кабинет с ощущением, что какой-то гноящийся осколок межличностного взаимодействия был вытащен на поверхность и вырван."

"Она помогла мне понять, что я не так уж плох. В большинстве вещей виноват кто-то другой. На самом деле многие люди вокруг меня были хуже, чем я предполагала! Вместе мы поставили им свободный диагноз. Кто бы мог подумать, что так много моих близких родственников страдают нарциссическим расстройством личности? Я нашла это утешение на уровне солнечного сплетения. В кратчайшие сроки мой психотерапевт стал действительно дорогим другом, который соглашался со мной почти во всем и любил говорить гадости о людях, которых мы (вроде как) знали вместе.

У меня был замечательный год. Мой парень сделал предложение руки и сердца. Я согласилась. А потом, за месяц до того, как мы должны были пожениться, мой психотерапевт бросил бомбу: ""Я не уверен, что вы двое готовы к свадьбе. Возможно, нам нужно еще немного поработать"".

Я испытал деморализующий шок от того, что вошел в стеклянную дверь.

Мой психотерапевт была грозной женщиной. За плечами у нее было не менее пятнадцати лет, докторская степень по психологии и, судя по всему, крепкий многолетний брак. Она вскользь упоминала о том, что никогда не пропускает пилатес. Однажды я застал ее за безупречным столом перед сеансом, когда она ела протеиновый батончик, который тщательно разворачивала, и поразился ее очевидному самообладанию, достоинству, которое она сумела привнести в наши глупые способы потребления. Возможно, ее заявление должно было повергнуть меня в кризис, но по какой-то причине я этого не сделал. При всей своей выучке она все еще оставалась человеком и ошибалась. Я уже переехал через всю страну один, устроил новую жизнь и к тому времени знал: я не согласен с ее оценкой, и ее разрешение мне тоже не нужно. Я оставил ей голосовое сообщение, в котором выразил благодарность за помощь. Но я сказал, что возьму отпуск.

Через несколько лет, счастливо женившись, я возобновила терапию с ней. Затем я пробовал терапию с психоаналитиком в течение года или около того. Каждый мой опыт терапии проходил по континууму от просветляющего до тревожного. Иногда он поднимался до уровня ""веселья"".