Наряженные в одинаковые голубые куртки с белыми буквами «ООН» на спине и надписью «Молодые послы ООН» на нагрудном левом кармане, они выглядели по-идиотски – как, впрочем, и мы. Забавно получалось: и две наши группы «ооновцев», и членов банды можно легко идентифицировать по цвету одежды.

– Да уж, точно в толпе не затеряются, – сказал я. Мини засмеялась. Ее тихий, грудной, заразительный смех всегда удивлял меня: казалось, такая миниатюрная девчонка не может так смеяться. – Просто воплощение духа единения.

Кроме нас и банды, в вагоне ехали еще человек пять-шесть пассажиров, не больше. Время близилось к полудню, утренний час пик уже прошел, вечерний еще не наступил, поэтому в метро было больше туристов, чем местных.

– Представляю, какая вонища у них там, – сказала Анна, глядя на дверь в соседний вагон. Мистер Лоусон, один из руководителей группы, как раз засек нашу компанию и направился к двери в наш вагон. – Как у моих братцев в комнате, когда они снимут футбольные бутсы.

– Вы как хотите, а я на работу буду добираться на вертолете, – сказал Дейв.

– Что, будешь журналистом, который рассказывает о пробках на дорогах? – спросил я.

Анна и Мини засмеялись.

– Нет, я буду работать в ООН, как дед.

– И куртку с надписью носить будешь?

Дейв пропустил мои слова мимо ушей:

– Только я не собираюсь просиживать штаны в офисе: в зонах военных конфликтов, в местах стихийных бедствий и катастроф полно работы. А вы чем будете заниматься?

– Я буду учителем, – выпалила Анна. – В Индии. Буду организовывать школы для детей из бедных семей. Там миллионы бедняков, и у них совсем ничего нет.

В свои шестнадцать я понятия не имел, кем собираюсь стать, и домашней заготовки для ответа на этот вопрос у меня не было. Дейв и Анна посмотрели на меня, но я только пожал плечами. Тогда они повернулись к Мини.

– Не знаю. Может, врачом или ветеринаром. А может, художницей. А может, выйду замуж за богатого дядечку и буду дурака валять. А что, чем плохо?

– Ну, Мини, не так все просто, – сказал я.

Мистер Лоусон уже был у самой двери, но от нас его отделяла банда и еще несколько пассажиров: мы стояли в самом конце вагона. За нами была только чернота уносящегося тоннеля. Мини молча смотрела в темноту, отражаясь в вагонном стекле: смотрела не на летящие рельсы – на меня. На мгновение наши взгляды встретились – и я залился краской.

– Думаете, они живут по Золотому правилу? – кивнула Мини в сторону банды.

– Ты о чем? – спросила Анна.

– Ну, помнишь, во время экскурсии по городу мы видели граффити? Эти типы следуют тому, что там написано?

– А то! «Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой». По-любому, так они и делают.

– А разве это было граффити? Кажется, я читала это на каком-то из зданий ООН, – произнесла Анна.

Все задумались и пожали плечами.