— Что скажешь, если мы купим новый? Просто ради удовольствия?

— Что? Ты об ошейнике? Для меня?"

"— Да, — отвечает он, облизывая губы. — Однажды став моим питомцем, ты навсегда им останешься. И я говорю это не просто потому, что я ублюдок со странностями. Мне просто нравится, когда ты принадлежишь мне.

Я прикусываю губу.

— А… хмм… возможно. — Теперь из меня по-настоящему хреновая лгунья, потому что у меня не получается спрятать свой энтузиазм, как и у него — свой. Это написано на его лице.

Феникс целует меня в щеку.

— Я знаю, что тебе нравится, когда я говорю, что ты — моя.

Его комментарий вызывает у меня улыбку, словно мне двенадцать. Боже, я снова чувствую себя юной, когда нахожусь рядом с ним.

— Итак, где ты взял машину? — спрашиваю я.

— Украл.

То, как он это произносит, без каких-либо угрызений совести, заставляет меня улыбнуться. Ему просто наплевать, и мне тоже.

Меня радует, что мы оба уже полностью окрепли. Не знаю, как ему удалось сбежать из больницы раньше меня, учитывая, что возле его двери дежурили тучные охранники, но не думаю, что хочу знать.

— Ты же их не убил? — спрашиваю я.

Феникс поворачивает голову ко мне.

— Кого?

— Кого-кого. Мне все равно.

Мне в ответ ухмыляются

— Ты действительно не возражаешь?

— Ну, если они невинны.

Он со смехом качает головой.

— Ты точно хочешь знать?

— Да, — произношу я, надевая найденные на приборной панели очки.

— Хорошо, ни один невинный не был убит во время грандиозного побега Феникса Салливана. Счастлива?

Моя улыбка превращается в усмешку, когда он включает грохочущий двигатель.

— Прям на седьмом небе.

— Хотя, не могу с уверенностью сказать, что я не вырубил их, чтобы сбежать.

— Феникс! — ахаю я.

— Что? — Парень пожимает плечами. — Ты меня знаешь. Однажды вкусив греха, от него не откажешься. — Он наклоняется ближе, направляя машину к выезду с территории больницы. — А по-другому ты бы не хотела.

Я сжимаю губы, чтобы скрыть расплывающуюся улыбку, но не могу, потому что он слишком близко возле моего лица.

— Хорошо, ты прав. Мне нравится, когда ты плохой.

— Нас таких двое, — протягивает он. — Но мы хороши, когда оба безнравственны.

— Можно навсегда остаться такой? — спрашиваю я, облизывая губы.

Он наклоняется, пока поднимается по скату.

— Я бы сказал, что мир еще не видел нас с худшей стороны. Давай создадим ему проблемы.

А затем прижимается к моим губам поцелуем, который сжигает то, что осталось от добра в моем сердце, заставляя меня принять свою почерневшую душу. Вот кто мы есть: два человека, уничтожившие друг друга и сложившие обломки вручную. Он весь мой, а я полностью его. Наша извращенная любовь объединяет нас, сводит вместе, и в мире нет ничего, что могло бы заставить меня чувствовать себя так, как это делает Феникс.

За его любовь я могла бы умереть.