Она все еще заботится обо мне? Зачем еще ей говорить подобное и отказываться уходить? Как ее понять?

Я ненавижу ее за то, что она сделала, но не хочу, чтобы она тоже пострадала. В глубине души я знаю, что Ванесса не уйдет. Не бросит меня, потому что никогда не была рядом. Это ее способ борьбы. Единственный способ, который она знает, кроме лжи.

Но я обязан сделать то, что должен, чтобы она была в безопасности.

— Убирайся отсюда, пока я и тебя не ударил! — ору я во весь голос.

Это заставляет ее попятиться назад, обернуться и сорваться на бег... что она и должна сделать, потому что я никогда не обещаю ничего хорошего.

Оставшись с четырьмя парнями, я пытаюсь отбиться от них, но чем больше получаю ударов, тем больше силы теряю, и вскоре задыхаюсь, наношу удары везде, куда получается. Чтобы выжить. Я знаю, что это не сойдет с рук просто так. Они не хилые парни, они те, кто воспринимает драку всерьез, если ты ее начинаешь. Как и сейчас, когда один из них достает нож и пытается ударить меня им в живот.

— Хочешь немного? — кричит он, разрезая воздух.

— Я, блядь, убью тебя! — возвращаю я.

— Не можешь смириться с тем, что я прикоснулся к твоей девушке, а?

— Она не моя девушка, но и не твоя, — рычу я, уходя от его атаки.

Еще один запрыгивает мне на спину, и я оборачиваюсь, чтобы сбросить его.

Внезапно позади слышится скрип автомобильных шин, и мы все смотрим в ту сторону. Машина мчится в переулок, и я секунду думаю, что она въедет прямо в аллею, но тут водитель делает резкий разворот.

Избегая ударов, я поднимаю голову и вижу, как опускается стекло с его стороны, и он кричит:

— Пригнись!

Делаю, что сказано.

Выстрелы разрезают воздух, пули отскакивают от стен и летят в землю. Мое тело дрожит, пока я ожидаю, что в меня тоже выстрелят, но этого не происходит. Вместо этого все парни падают, как мухи.

Когда выстрелы прекращаются, я поднимаю взгляд и вижу уставившегося на меня парня в очках и с глушителем на пистолете.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

Он ненамного старше меня, но, черт возьми, шрам в форме буквы «Х» на его лице не позволяет мне даже встать с земли.

— Эй? Я со стеной разговариваю? — рычит он.

— Нет, я в порядке, — отвечаю.

— Отлично. — Он опускает пистолет.

— Кто ты? — спрашиваю, поднимаясь с земли, весь избитый и в кровоподтеках.

— Иди сюда, расскажу. — Он кивает, и я чувствую, что это своего рода вызов."

"Меня не нужно просить дважды. Парень застрелил моих обидчиков, моих предполагаемых друзей, и теперь у меня ничего не осталось, кроме двух пар мертвецов, окружающих меня, пока я стою единственный живой. Отсюда вытекает несколько вопросов.

Тем не менее, меня больше интересует этот парень со шрамом.

— Ты их всех убил?

— Да, кроме тебя, очевидно, — протягивает он.

— Спасибо, наверное.